Иван Кислый
Неполным будет утверждение, что в Аире Вайда виртуозно соединил литературную основу с документалистикой. Нет, более того: он поставил под вопрос сосуществование жизни и кинематографа. Вайда спрашивает: перестает ли жизнь, заснятая на пленку, быть жизнью? И дает вполне однозначный ответ.
Читать далее
|
|
|
27 июля 2008 | 2281 просмотр |
Заметка о его самом известном фильме, который надо увидеть всем.
www.afisha.ru/movie |
|
|
|
17 июля 2008 | 2111 просмотров |
Обращаю внимание на пополнение карточки Ингмара Бергмана ссылками на материалы, связанные с его творчеством - драматургию, публицистику, критические статьи.
А прямо сейчас по "Культуре" идёт один из его лучших фильмов - "Персона". |
|
|
|
19 июня 2008 | 2039 просмотров |
- Поскольку вы не делаете различий между отдельными видами искусства, не противопоставляете литературу комиксам, классическую музыку популярным песням, то ваше понимание культуры очень современно.
- Это не связано с какими-то принципами. Если я получаю удовольствие, то не стану говорить: "Это ерунда, впрочем, довольно забавная", -- подобно тем, кто повторяет: "Это такой глупый фильм, такой глупый, но мы так смеялись, так смеялись..." Я не хочу стыдиться своего смеха. Мое удовольствие -- единственный критерий, который я признаю. Но я не строю на сей счет никаких теорий, это происходит совершенно спонтанно. Мои приятели считали меня снобом или малохольным и говорили: "Тебе не может одновременно нравиться и то, и сё". Я испытывал чувство вины, но все же изменять себе не собирался! В музыке, например, я не специалист, не могу оценить хорошую технику исполнения, тембр голоса. Меня очень интересует музыка, хотя у меня нет слуха и я не знаю сольфеджио. Но слышу изменение тональности и в состоянии отличить ля мажор от ре минора.
- Вы играли на каком-нибудь инструменте в юности?
- В провинции, как было принято в те времена, я брал уроки фортепьяно, но это было абсолютно бессмысленно: меня учили играть с листа, ставили руку, но совершенно не думали о том, чтобы, читая ноты, я слышал музыку. У меня был друг, композитор Пьер Барбо, который читал за завтраком ноты квартета точно так же, как читают газету. Вот какую мечту я лелею. Мне как-то рассказали анекдот: Пьер Булез летит в самолете, листает новую партитуру и внезапно издает стон. Его спрашивают, что случилось, и он отвечает: "Это уж слишком..." Я его понимаю. Добиться бы такого. Но слишком поздно. Впрочем, не будем говорить о моих недостатках, обычно это лишь способ их оправдать. |
|
|
|
25 февраля 2008 | 4155 просмотров |
| Лет Х назад я смотрела "Брат якудзы" как мясорубку, нечто кровавое и бессмысленное. Сегодня Китано для меня слишком сентиментален. Но очень симпатичен своими базовыми понятиями. Мне понравились почти все его фильмы, которые посмотрела. Меньше других - "Сцены у моря" - я не выдержала темп (это примерно как отслеживать движение минутной стрелки часов.) Основное впечатление от Китано - для него важно преодоление жизненных рамок. И во всех фильмах, что я видела, он эти рамки тестирует, проверяет на прочность и отбрасывает. Плюёт на систему. Понравилось самоубийство в конце "Сонатины" (название не понравилось). Самые яркие - "Кикуджиро" и "Фейерверк". |
|
|
|
4 июня 2007 | 3990 просмотров |
Речь снова о книге. И снова в силу особой симпатии к автору выношу её за пределы соответствующей ветки. Мне Мельвиль, конечно, более интересен, но великий швейцарец всегда актуален для разговора.
Притягивающий, раздражающий, восхищающий точностью оценок и эрудицией, отталкивающий зацикленностью на политике в уродливо-левацкой форме, автор восхитительных, а порой скучнейших, фильмов – гений, чего уж там. Жан-Люк хорош не только как режиссёр, но и как критик, это все знают. Некоторые даже предпочитают читать его статьи или интервью, а не смотреть его работы. Книга “Godard on Godard” вышла ещё в 1972 году на английском языке, фрагментарно печаталась у нас (а, может, и полностью? Мне на русском не попадалась). Она охватывает период с начала 50-х по 67 год, в ней собраны эссе и интервью критика, а потом и режиссёра Годара и оторваться от неё любому киноману, по-моему, невозможно.
Разве ранние эссе смешат, а порой слегка раздражают претенциозностью. Начинающий эссеист «Ханс Люка» громоздит сложные фразы, тонет в своих знаниях, ставит себя выше рецензируемого фильма. Где-то с 56 ситуация улучшается. «Х.Л.» следует своим же словам, что «неинтересно читать критика, который сосредотачивается на себе, а не на фильмах». Игра словами, названиями, масса цитата из фильмов и книг, умышленное спутывание реальных фактов из жизни кинематографистов с сюжетами их фильмов становятся неотъемлемой частью эссе Годара, придают им особую оригинальность и интересным образом кажутся набросками будущих лент (то-то сам ЖЛГ говорил, что «мои фильмы – это эссе, которые я в какой-то момент перестал писать и начал снимать»). С философией Годара и «Кайе дю синема» всё более-менее ясно : писать о том, что нравится и не отвлекаться на малоинтересные фильмы. Хотя «старшим товарищам» из коммерческого кино Франции достаётся изрядно. Рим, Клеман, Юннебель, Деланнуа, даже Карне поминаются без большого пиетета, как лишённые индивидуальности ремесленники. . Свобода кинокритика в том, чтобы защищать «своё», а остальное в лучшем случае уважать. Поэтому Антониони присутствует среди почтенных кинематографистов, но ЖЛГ честно признаётся – такое кино «не его». Бунюэль попадает в списки лучших и его упоминания вполне уважительные, но при этом Годар советует испанцу завидовать мастерству Хичкока. Бергману посвящена вроде бы восторженная статья, однако в составлявшихся Годаром уже упомянутых списках выдающийся швед оказывается позади Рэя или (ужас) Тэшлина. Правда, моё любимое «Причастие» оценено ЖЛГ очень и очень высоко. Как видно, Годар точно не боялся быть уличённым в противоречии. (дальше тому будут ещё примеры).
Но и хулиганом-ниспровергателем швейцарец всё-таки не был. Ланг, Брессон, Хокс, Преминджер, даже редко удостаиваясь «персональных» рецензий присутствуют в эссе Годара как однозначные и неоспоримые кинобоги. Ну а когда Жан-Люк добирается до своих любимцев, то о какой-либо объективности он вообще старается забыть. Ладно, когда восхваляются коллеги по «новой волне» Трюффор, Ромер, Риветт. Но в эссе о Росселлини, Рэе, Фуллере, Беккере, Кокто, Ренуаре, том же Хичкоке Годар сосредотачивается только на светлых красках. Рэй объявлен «символом кино» и даже признавая недостатки, например, «Горячей крови» рецензент утверждает, что Рэй вообще неспособен снять плохой фильм. Три секунды «40 стволов» Фуллера «стоят всего «Табу» Мурнау – Флаэрти» (а Годар любит Мурнау), а поразительный некролог Жака Беккера лучше один раз прочесть. Любопытный факт – европейские критики вообще и Годар в частности очень любят Фрэнка Тэшлина, чьи комедии в самой Америке числятся среди проходных ( а любовь к нему европейцев – объект частых шуток). Годар превозносит комедиографа до небес, точнее, до Чаплина, называет его лучшим автором комедий 50-х, а «Испортит ли успех Рока Хантера» получает оценку, о которой Тэшлин вряд ли мечтал в США. Мне вот теперь самому захотелось Тэшлина посмотреть.
Не обошлось и без японского кино. В сборнике есть преисполненная восхищения статья о Кендзи Мидзогути. Хотя меня здесь другой аспект заинтриговал. Как-то принято считать, что славное трио Куросава-Мидзогути-Одзу всегда принималось западной критикой с равной любовью. А вот и нет. Годар напоминает о критической битве сторонников Акиры-сана и Мидзо-сана. Сам ЖЛГ поддерживал второго и превознося «Сансё» или «Угэцу моногатари» успевает отметить, что «Куросава постоянно оказывается в ловушке ложного блеска внешней эффектности». Воздержусь от комментариев, хотя о Мидзо-сане надо бы написать самому.
И немного и моих любимых режиссёрах, попавших «на перо» Годара. Бунюэля и Бергмана я уже упоминал. Мельвиль присутствует среди высоко оцененных авторов (исправно обретается в годаровских списках), в рецензии на мюзиклы Стэнли Донена Годар предвидит великую режиссёрскую карьеру гениального Боба Фосси, которого как хореографа он ставит выше Донена-режисёра. С Фуллером всё понятно (забавно – «дядю Сэма» Фуллера впору назвать воплощением американского кино, сравнив его с мифическим тёзкой, воплощением всего американского). Оригинален взгляд ЖЛГ на Кубрика – прославлявшееся критиками «Убийство» Годар видит бледной копией «Целуй меня насмерть» Олдрича, а вот раскритикованную «Лолиту» считает едва ли не шедевром и восхищается показом «Америки и секса в Америке».
А больше всего мне понравились эссе Годара про Жоржа Франжю. Едва ли не первый синефил, ставший режиссёром (напомню, он основал Синематеку с Ланглуа), Франжю может считаться наставником и Годара, и Линча, и Тарантино. В рецензиях на «Головой об стену» Годар удивительно точно чувствует особенности стиля мсье Жоржа и предлагает интереснейшие рассуждения о взаимозаменяемости реальности и безумия в работах Франжю. Хотя про Франжю я надеюсь тоже как-нибудь написать поподробнее, тогда и Годара привлеку ещё раз .
В конце книги нас ждут интервью с новоявленной звездой режиссуры Годаром (очень любопытно, но часто перепечатывалось), его отповедь критикам «Карабинеров» (всё-таки он швейцарец, а не француз – такое внимание к деталям характерно именно для гельветов) и сценарий «Женщина есть женщина». Авторы останавливаются вовремя – выставляющий себя на посмешище Годар-маоист и борец с мировым империализмом остался «за кадром». Хотя в августе сего года выходит его объёмная биография. Поклонники Годара, имейте в виду. |
|
|
|
|
