Венецианский кинофестиваль 2011
Ставки сделаны
Поговаривают, что Венецианский кинофестиваль несколько лет назад взял курс на "зрительское" кино по воле вездесущего итальянского премьера Сильвио Берлускони, а вовсе не вследствие расчетливого хода директора фестиваля Марко Мюллера. Как бы то ни было, за реализацию установки премьера отвечает именно Мюллер, и к 2011 году основной конкурс Венеции неожиданным образом выглядит не менее интересно, чем у его главного конкурента с французского лазурного берега. При том, что конкурентами их теперь как-то даже неловко называть, потому что идейный подход к отбору участников уже очень заметно разнится.
Канн - мекка авторского кино, и сложно представить причины, по которым он может перестать ей быть. Великая заслуга этого фестиваля оборачивается его главной слабостью: он сам создает знаменитых режиссеров, от которых долго не может отвернуться. Объяснимая лояльность к собственным наработкам иногда оборачивается непроходимой консервативностью, с которой происходит отбор фильмов главной конкурсной программы. Надежный репутационный доход фестиваля обеспечен долгосрочными вложениями, интересоваться их результатом в последние годы становится примерно так же увлекательно, как изучать годовой отчет ведущего инвестиционного фонда.
Канн - мекка авторского кино, и сложно представить причины, по которым он может перестать ей быть. Великая заслуга этого фестиваля оборачивается его главной слабостью: он сам создает знаменитых режиссеров, от которых долго не может отвернуться. Объяснимая лояльность к собственным наработкам иногда оборачивается непроходимой консервативностью, с которой происходит отбор фильмов главной конкурсной программы. Надежный репутационный доход фестиваля обеспечен долгосрочными вложениями, интересоваться их результатом в последние годы становится примерно так же увлекательно, как изучать годовой отчет ведущего инвестиционного фонда.
Венеция, к счастью, на том же поле использует тактику краткосрочных высокодоходных спекуляций, и после нескольких пробных попыток вышла на мировую кинобиржу с действительно интересным предложением, способным конкурировать с каннским.
Если взять прошлогодние главные конкурсы Канна и Венеции, то окажется, что в российский прокат вышло 11 каннских фильмов (включая Утомленные солнцем: предстояние и Счастье мое), венецианских - 10 (включая Овсянки). При этом один только венецианский Черный лебедь накрывает крылом своих сборов весь прошлогодний Канн вместе взятый. К хиту Даррена Аронофски можно относиться по-разному, но в конкурсной ротации больших фестивалей такое кино точно не вредит авторскому кинематографу.
В плане коммерческой реализуемости Канн и Венецию образца 2011 года можно сравнивать пока лишь умозрительно. Из каннских фильмов на данный момент вышли в прокат только два главных режиссерских: Древо жизни и Меланхолия. Оба прошли достойно, но умеренно. Заметно должны отработать новый Альмодовар и Драйв Николаса Виндинга Рефна.
Теперь смотрим на грядущую программу Венеция 68. Очень значительная часть конкурса, почти половина, состоит из англоязычных фильмов (10 из 22). Для сравнения - в майском Канне их было 6 из 19 (можно было бы к ним прибавить и хазанавичюсовского Артиста, но лучше все же этого не делать). Из числа англоязычных "венецианцев" сразу несколько обладают очень хорошим коммерческим потенциалом. Минимум три из них в течение следующего года имеют все шансы оказаться в ближайшем к вашему дому мультиплексе: Шпион, выйди вон Томаса Альфредсона, открывающие фестиваль Мартовские иды Джорджа Клуни и, с некоторой натяжкой, Опасный метод Дэвида Кроненберга. Подавляющее большинство остальных (Резня Романа Полански, Стыд Стива МакКуина, Темная лошадка Тодда Солондза, Грозовой перевал Андреа Арнольд, 4:44 Последний день на Земле Абеля Феррары) должно побывать хотя бы в ограниченном прокате, разве что Убийца Джо Уильяма Фридкина пока еще выглядит кандидатом на выход сразу на DVD, а Техасские поля смерти - просто темная лошадка. Из этого числа американских фильмов лишь половина, хотя и такое обширное "представительство" США - большая редкость для европейского фестиваля. Остальные фильмы либо британские, либо европейские копродукции с амбициями, как многообещающая Резня Полански.
Если англоязычные фильмы выглядят достойными кандидатами на успех в мировом прокате, то многие из азиатских фильмов гарантированно будут на слуху у себя на родине. В этой области тактика Венецианского фестиваля стала разительно отличаться от каннской. Французы чаще всего обращают внимание на "прирученных" азиатов, которых в Европе за адаптированную стилистику и тематику знают и любят больше, чем на родине. Они и снимают-то часто на европейские деньги. Яркие примеры последних лет - таец Апичатпонг Вирасетакун и филиппинец Брилланте Мендоза, которые без внимания западных фестивалей просто не смогли бы существовать в том виде, в каком они есть.
Итальянцы же не изобретают велосипед и последние годы делают упор на тех азиатских кинематографистах, которые уже успешны у себя на родине - фурор или провал в Венеции влияет только на откровенно вторичный для них европейский рынок. Воины радуги Вея Тешеня, "первый тайваньский эпический фильм" с рекордной для островной киноиндустрии стоимостью $24 млн., выходит в местный прокат сразу после фестиваля и рассчитан на то, чтобы обновить все тайваньские кассовые рекорды. Простая жизнь Энн Хуэй, хоть и не блокбастер по форме, задействует в одной из главных ролей суперзвезду гонконгского кино Энди Лау, а в Гонконге звезды-актеры все еще свободно конвертируются в валюту. Другой потенциальный азиатский хит - Жизнь не по принципам Джонни То. То сложно относить к стабильно кассовым режиссерам Гонконга, но, по крайней мере, его продюсерская компания Milkyway Image зарабатывает на свои фильмы самостоятельно. Сион Соно с Кротом - представитель возрожденного, но практически отсутствующего на западных фестивалях японского кинематографа. Для жестких комедий Соно, купающих в крови изобразительные, повествовательные и поведенческие штампы, Венеция - лишь приятный бонус.
Прочие неанглоязычные фильмы венецианского конкурса в большинстве своем сделаны теми, кого знают и ждут.
Решительно непонятно, как сможет пройти незамеченным Цыпленок со сливами Маржан Сатрапи и Венсана Паронно. После всемирного успеха их Персеполиса казалось странным не продолжить художественное переложение истории Ирана анимационными средствами - уж очень удачно получалось. Но один только недавно появившийся трейлер Цыпленка заставляет ждать его с нетерпением.
Если взять прошлогодние главные конкурсы Канна и Венеции, то окажется, что в российский прокат вышло 11 каннских фильмов (включая Утомленные солнцем: предстояние и Счастье мое), венецианских - 10 (включая Овсянки). При этом один только венецианский Черный лебедь накрывает крылом своих сборов весь прошлогодний Канн вместе взятый. К хиту Даррена Аронофски можно относиться по-разному, но в конкурсной ротации больших фестивалей такое кино точно не вредит авторскому кинематографу.
В плане коммерческой реализуемости Канн и Венецию образца 2011 года можно сравнивать пока лишь умозрительно. Из каннских фильмов на данный момент вышли в прокат только два главных режиссерских: Древо жизни и Меланхолия. Оба прошли достойно, но умеренно. Заметно должны отработать новый Альмодовар и Драйв Николаса Виндинга Рефна.
Если англоязычные фильмы выглядят достойными кандидатами на успех в мировом прокате, то многие из азиатских фильмов гарантированно будут на слуху у себя на родине. В этой области тактика Венецианского фестиваля стала разительно отличаться от каннской. Французы чаще всего обращают внимание на "прирученных" азиатов, которых в Европе за адаптированную стилистику и тематику знают и любят больше, чем на родине. Они и снимают-то часто на европейские деньги. Яркие примеры последних лет - таец Апичатпонг Вирасетакун и филиппинец Брилланте Мендоза, которые без внимания западных фестивалей просто не смогли бы существовать в том виде, в каком они есть.
Итальянцы же не изобретают велосипед и последние годы делают упор на тех азиатских кинематографистах, которые уже успешны у себя на родине - фурор или провал в Венеции влияет только на откровенно вторичный для них европейский рынок. Воины радуги Вея Тешеня, "первый тайваньский эпический фильм" с рекордной для островной киноиндустрии стоимостью $24 млн., выходит в местный прокат сразу после фестиваля и рассчитан на то, чтобы обновить все тайваньские кассовые рекорды. Простая жизнь Энн Хуэй, хоть и не блокбастер по форме, задействует в одной из главных ролей суперзвезду гонконгского кино Энди Лау, а в Гонконге звезды-актеры все еще свободно конвертируются в валюту. Другой потенциальный азиатский хит - Жизнь не по принципам Джонни То. То сложно относить к стабильно кассовым режиссерам Гонконга, но, по крайней мере, его продюсерская компания Milkyway Image зарабатывает на свои фильмы самостоятельно. Сион Соно с Кротом - представитель возрожденного, но практически отсутствующего на западных фестивалях японского кинематографа. Для жестких комедий Соно, купающих в крови изобразительные, повествовательные и поведенческие штампы, Венеция - лишь приятный бонус.
Прочие неанглоязычные фильмы венецианского конкурса в большинстве своем сделаны теми, кого знают и ждут.
Решительно непонятно, как сможет пройти незамеченным Цыпленок со сливами Маржан Сатрапи и Венсана Паронно. После всемирного успеха их Персеполиса казалось странным не продолжить художественное переложение истории Ирана анимационными средствами - уж очень удачно получалось. Но один только недавно появившийся трейлер Цыпленка заставляет ждать его с нетерпением.
Установите Flash Player для отображения.
Йоргос Лантимос - одно из немногих свежих открытий (Клык), способных всколыхнуть драматургически застоявшийся евроартхаус.
Дебютный Визит оркестра Эрана Колирина стал самым успешным израильским фильмом, международное внимание к которому не обусловлено стандартной зацепкой - темой войны с Ливаном. В Венеции 68 он представлен картиной Обмен, которая также обещает быть понятной людям всех национальностей.
Из европейских фильмов в концепцию вполне себе зрительского кино не вписываются только два, причем от обоих веет каннским духом: Фауст Александра Сокурова и Жгучее лето Филиппа Гарреля. Несколько лет назад из подобных "трудных" картин состояла значительная часть конкурса, а здесь и сейчас они смотрятся, как инопланетный десант. Впрочем, как выясняется, букмекеры наиболее вероятными кандидатами на овладение Золотым Львом считают Опасный метод Кроненберга и как раз сокуровского Фауста.
Венецианский кинофестиваль не первый год оттачивает проявившуюся концепцию, одной из очевидных помех к совершенству всегда было неизбежное лоббирование в среднем слабых итальянских фильмов. Но в 2011 году местных фильмов в конкурсе не четыре, как обычно, а три, и по меньшей мере два из них вызывают неподдельный интерес: Материк Эмануэле Криалезе и Последний на Земле Джанни Пачинотти.
Криалезе - редкий представитель современного итальянского кинематографа, который и корней не чурается, и скучать не заставляет, и вообще умеет подать драму в жизнеутверждающем соседстве с молочными реками и морковками в человеческий рост.
Дебютант Пачинотти - вообще отдельная тема для разговора. Его фильм находится в числе сразу трех картин основного конкурса, в той или иной степени использующих в качестве основы графический роман или комикс. В сущности, это не столь удивительно само по себе - коммерческое кино использует рисованные первоисточники сюжетов давно и очень успешно. Интересно то, что мир авторского кино до недавних пор практически игнорировал готовые раскадровки - все доставалось авторской анимации. А тут - сразу три художественных фильма вместе: Цыпленок со сливами (как и Персеполис - по графическому роману Маржан Сатрапи), Крот Сиона Соно (по недоброй японской манге) и Последний на Земле Пачинотти (по серии графических новелл "Никто мне не навредит"). Интересно также то, что Пачинотти сам рисует комиксы, и сделал себе на этом имя, но, в отличие от Сатрапи, экранизировать взялся чужую работу.
Наконец, Пачинотти - единственный дебютант венецианской конкурсной программы; в прошлом году не было ни одного. Косвенно это говорит о том, что Венецианский кинофестиваль бросил всерьез тягаться с Каннским в селекции талантливого "молодняка". Зато не стесняется утаскивать у "большого брата" его находки. Например, и Стив МакКуин, и Йоргос Лантимос были извлечены на свет божий через сито каннских параллельных программ.
Главный конкурс Венеции этого года выглядит намного моложе каннского, хотя средний возраст режиссеров-участников практически одинаков. Дело в том, что многие из отобранных Мострой пришли в кино относительно поздно, не так много успели сделать и на статус заслуженных мастеров никак не тянут. Как уже упоминалось, Маржан Сатрапи и Джанни Пачинотти пришли из мира комиксов, из видеоарта - Стив МакКуин, Сион Соно до режиссуры издавал поэтические сборники, Джордж Клуни - актер, Йоргос Лантимос работал в театре, снимал клипы и рекламу, Томас Альфредсон несколько лет ставил телевизионные шоу, на телевидении долго практиковался Эран Колирин, а Андреа Арнольд была телеведущей. Все они - свежая кровь мирового кино, обнаружившаяся в Венеции в необыкновенной концентрации.
Ощущаемую между двумя ведущими фестивалями разницу можно сформулировать так: Каннский предлагает срез авторского кино, продюсируемого французами, Венецианский - авторский срез мирового кино. Почувствуйте разницу.
В итоге получается, что самый старый фестиваль мира неожиданно возвращается к своим корням, от которых на долгое время сохранились только место проведения и название Mostra Internazionale d'Arte Cinematografica. В 1932 году, когда фестиваль открылся впервые, он и был киновыставкой ("mostra" - выставка), на которую разные страны свозили показывать свои достижения. Сегодня в рамках главной конкурсной программы Мостра вновь полностью оправдывает свое имя. И все идет к тому, что приходя в кинотеатр, вы будете обнаруживать на развешенных вокруг плакатах венецианский логотип куда чаще каннского. А Даррен Аронофски, председатель жюри этого года и автор коммерчески сверхуспешного Черного лебедя, постарается, чтобы хотя бы о победителе конкурса вы не вспоминали как о пустой тягомотине. Ставки сделаны, следите за ежедневными репортажами "Синематеки"!
Дебютный Визит оркестра Эрана Колирина стал самым успешным израильским фильмом, международное внимание к которому не обусловлено стандартной зацепкой - темой войны с Ливаном. В Венеции 68 он представлен картиной Обмен, которая также обещает быть понятной людям всех национальностей.
Из европейских фильмов в концепцию вполне себе зрительского кино не вписываются только два, причем от обоих веет каннским духом: Фауст Александра Сокурова и Жгучее лето Филиппа Гарреля. Несколько лет назад из подобных "трудных" картин состояла значительная часть конкурса, а здесь и сейчас они смотрятся, как инопланетный десант. Впрочем, как выясняется, букмекеры наиболее вероятными кандидатами на овладение Золотым Львом считают Опасный метод Кроненберга и как раз сокуровского Фауста.
Венецианский кинофестиваль не первый год оттачивает проявившуюся концепцию, одной из очевидных помех к совершенству всегда было неизбежное лоббирование в среднем слабых итальянских фильмов. Но в 2011 году местных фильмов в конкурсе не четыре, как обычно, а три, и по меньшей мере два из них вызывают неподдельный интерес: Материк Эмануэле Криалезе и Последний на Земле Джанни Пачинотти.
Криалезе - редкий представитель современного итальянского кинематографа, который и корней не чурается, и скучать не заставляет, и вообще умеет подать драму в жизнеутверждающем соседстве с молочными реками и морковками в человеческий рост.
Дебютант Пачинотти - вообще отдельная тема для разговора. Его фильм находится в числе сразу трех картин основного конкурса, в той или иной степени использующих в качестве основы графический роман или комикс. В сущности, это не столь удивительно само по себе - коммерческое кино использует рисованные первоисточники сюжетов давно и очень успешно. Интересно то, что мир авторского кино до недавних пор практически игнорировал готовые раскадровки - все доставалось авторской анимации. А тут - сразу три художественных фильма вместе: Цыпленок со сливами (как и Персеполис - по графическому роману Маржан Сатрапи), Крот Сиона Соно (по недоброй японской манге) и Последний на Земле Пачинотти (по серии графических новелл "Никто мне не навредит"). Интересно также то, что Пачинотти сам рисует комиксы, и сделал себе на этом имя, но, в отличие от Сатрапи, экранизировать взялся чужую работу.
Установите Flash Player для отображения.
Наконец, Пачинотти - единственный дебютант венецианской конкурсной программы; в прошлом году не было ни одного. Косвенно это говорит о том, что Венецианский кинофестиваль бросил всерьез тягаться с Каннским в селекции талантливого "молодняка". Зато не стесняется утаскивать у "большого брата" его находки. Например, и Стив МакКуин, и Йоргос Лантимос были извлечены на свет божий через сито каннских параллельных программ.
Главный конкурс Венеции этого года выглядит намного моложе каннского, хотя средний возраст режиссеров-участников практически одинаков. Дело в том, что многие из отобранных Мострой пришли в кино относительно поздно, не так много успели сделать и на статус заслуженных мастеров никак не тянут. Как уже упоминалось, Маржан Сатрапи и Джанни Пачинотти пришли из мира комиксов, из видеоарта - Стив МакКуин, Сион Соно до режиссуры издавал поэтические сборники, Джордж Клуни - актер, Йоргос Лантимос работал в театре, снимал клипы и рекламу, Томас Альфредсон несколько лет ставил телевизионные шоу, на телевидении долго практиковался Эран Колирин, а Андреа Арнольд была телеведущей. Все они - свежая кровь мирового кино, обнаружившаяся в Венеции в необыкновенной концентрации.
Ощущаемую между двумя ведущими фестивалями разницу можно сформулировать так: Каннский предлагает срез авторского кино, продюсируемого французами, Венецианский - авторский срез мирового кино. Почувствуйте разницу.
В итоге получается, что самый старый фестиваль мира неожиданно возвращается к своим корням, от которых на долгое время сохранились только место проведения и название Mostra Internazionale d'Arte Cinematografica. В 1932 году, когда фестиваль открылся впервые, он и был киновыставкой ("mostra" - выставка), на которую разные страны свозили показывать свои достижения. Сегодня в рамках главной конкурсной программы Мостра вновь полностью оправдывает свое имя. И все идет к тому, что приходя в кинотеатр, вы будете обнаруживать на развешенных вокруг плакатах венецианский логотип куда чаще каннского. А Даррен Аронофски, председатель жюри этого года и автор коммерчески сверхуспешного Черного лебедя, постарается, чтобы хотя бы о победителе конкурса вы не вспоминали как о пустой тягомотине. Ставки сделаны, следите за ежедневными репортажами "Синематеки"!