ПЕРСОНА

Долгая счастливая жизнь

Иван Чувиляев

Обычный, вроде бы французский сюжет: был высоколобый критик, начитался-написался, решил заняться практикой и сел в режиссерское кресло. Настолько банальный, что повторять его в своей биографии должно быть даже стыдно. А вот куда более любопытный поворот: критик, человек аналитического склада ума, вдруг стал актером. Примеров, кроме Ии Саввиной, не припоминается.

Среди актеров ее поколения сплошь и рядом бытовало определение "интеллектуал". Ну кто не был интеллектуалом из них, шестидесятников, кто не оценивал своего героя с вершины мировой культуры? Собственно, тем они, шестидесятники, и прекрасны – этим легким снобизмом без тени мизантропии, способностью играть и оставаться собой.

Саввина была, бесспорно, эталоном актрисы-интеллектуала. И не только - она была единственной, чудом выжившей богиней времени, в котором сгорали. Нет, правда, кто из советских кинодив не был трагичен? Лариса Лужина? Или может Инна Гулая как-то особенно легко перепорхнула в семидесятые с их эскапизмом? Нет, дивы экрана обречены на трагизм, иначе они просто не дивы. Интеллектуальность же Саввиной спасла ее от этой фатальности. Но одновременно сделала ее героиней времени.

Идеальные героини шестидесятых сплошь литературоцентричны. Странный сплав Бланш Дюбуа и хэмингуэевской Брэт Эшли, незащищенность и хрупкость в сочетании с силой и славой, обреченность в сочетании со светом. Парадокс, невероятно созвучный времени. И только актриса-интеллектуал могла быть фатальной, незащищенной, сочетать все эти парадоксы в себе и при этом в жизни сохранять трезвый ум и писать киноведческие труды о коллегах-актерах, причем - современниках. Коллегах, играющих точно таких же героев, оценивать их с высоты своего вкуса и такта, не более. Но и не менее.

В этом смысле ее первая и одна из главных ролей – в Даме с собачкой - безусловно попадание в точку. Чехов – ее автор. Ее героиня – русская женщина на рандеву, трагическая героиня нетрагического времени, когда глаза выкалывать, кидаться под поезд, душить детей – как это пошло. Лучше жить, как живется, легко и просто, и пытаться изжить этот трагизм, найти из него хоть какой-то выход. Быть собой, сохранять человеческое лицо.

Шкловский, кстати, после Дамы с собачкой обвинял Саввину в том, что ее героиня лишена конфликта и что есть в ней только со вкусом подобранная одежда и больше ничего. Немудрено – потому что весь конфликт у Саввиной всегда строился на диссонансе между ней и ее героиней, роль была не костюмом, а текстом, который актриса могла трактовать, читать задом наперед.

Имеет ли смысл говорить, что Саввина всегда была другой в актерском ансамбле, выпадала из него. И это производило эффект: скажем, в Служили два товарища, где даже вечная инопланетянка Алла Демидова представала в кожаной тужурке и с маузером, вполне вписанная в мифологию, закутанная в шаль героиня Саввиной была словно затесавшейся в жанр ИРК героиней Чехова, диссонансом, режущим слух и глаз. Но именно из этого диссонанса рождалось, может, главное, что было в фильме.

Ровно из-за той же инопланетности, вечного существования над схваткой и конфликтом, Саввина так легко сыграла в Истории Аси Клячиной, где все или почти все построено на органике. Не было другой актрисы, дивы, которая могла бы быть такой простой.

Даже ее голос Пятачка – и тот оказывался чем-то инородным в хитруковском мультике, даром что половина зрителей считает, что главную свинку отечественной анимации озвучила вечная Клара Румянова.

Интеллектуальность же оказалась для Саввиной залогом выживания в этом безумном мире и сохранения здравого рассудка. Она была достаточно далека от своих героинь и достаточно способна взглянуть на них со стороны, чтобы позволять себе не играть вовсе и не возвращаться к пройденным ролям. Простой вкус, а никакой не патриотизм заставил ее отказаться от главной роли в Курочке Рябе Кончаловского. И этим самым вкусом, тактом Саввина обеспечила себе долгую счастливую жизнь – да, это была именно она. Другое дело, что долгая счастливая жизнь не бывает вечной. И тот, у кого она есть, имеет право только на одну привилегию: тихо, по-английски уйти. В конце концов, это тоже очень красиво и со вкусом.