С первых же страниц становится понятно, зачем Жижеку понадобилось вытаскивать главный козырь. Он чувствует, что его позиции шатки. Его наука – шоу, клоунада, философские частушки в духе "шел по улице Фассбиндер…". Он встает на защиту своей родной и любимой лакановской теории: дескать, на кого еще опираться здесь и сейчас, а также везде и всегда, как не на него, родимого? И приводит в качестве доказательства многостраничный анализ сцены из Касабланки. Жижек заранее готовится к тому, что читатель настроен слишком иронично, что он берет книжку в руки и ждет коронных номеров. Жижек этим оскорблен, он хочет заставить читателя смотреть на обложку с трепетом, каждое слово книги глотать как дар небес.

Здесь становится понятно, зачем ему стал нужен Линч – приберег его словенский хитрюга как козырь для времен, когда нужны будут совсем уж чугунные аргументы. И извлек его аккурат в тот момент, когда к его излюбленным методам и теориям стали уже относиться как к шоу и никак иначе.

Жижек, в общем, и не скрывает очевидного: что Линч ему нужен как идеальный сообщник в защите метода. Но защитить не может - слишком уж все просто и гладко. Жижек опускается до вовсе неприличных умозаключений вроде "фильмы Линча как будто говорят нам о том, чем в действительности является наша жизнь". И, несмотря на адвокатский запал, с которого все начинается, книга выходит за рамки ожидаемого только пока речь в ней не заходит про собственно Линча. Как только дело доходит до Шоссе в никуда, все сваливается к тому самому анализу сыновнего "Лего".

Шоссе в никуда возникает здесь лишь в качестве аргументов. Остальное же – и главное – утверждения того, как извращена была психология плохими, злыми и негодными мальчишками вроде Спилберга, которые ее направили на благое дело гуманизма, как все кому не лень лакановский подход извратили. И – в качестве примера – вот как им, любимым, надо пользоваться. На главу анализ двух постельных сцен не хотите?

Попытка вернуть старому трюку второе дыхание естественно оборачивается банальным повтором пыльных номеров: в качестве эпилога здесь имеется напоминающий невинную шутку анализ Аватара - тоже, в общем, не более неожиданный текст Жижека, чем анализ линчевского кино.

Несмотря на надпись на обложке, книга не про Линча и не про Шоссе в никуда, а про жижековскую методологию анализа кино. Хотя если бы он начал объяснять, как ловко мерзкое общество спектакля поглотило его любимую теорию, было бы честнее, конечно.