РЕДАКЦИОННЫЕ РЕЦЕНЗИИ
Приходи посмотреть на дьяволов (о фильмах "Я видел дьявола" и "Холодная рыба")
Разговоры о моде на "азиатский экстрим" продолжаются уже лет десять. Приличный срок для просто моды. За это время особая жестокость и очень чёрный юмор стали важной частью самовыражения постановщиков из Азии, а вот их западные подражатели так и не смогли продвинуться дальше копирования внешних элементов.
Очередным примером того, что "азиатский экстрим" давно вышел за пределы модного направления, могут служить две новые картины - южнокорейская Я видел дьявола Ким Чжи-Вуна и японская Холодная рыба Сиона Соно. В основе обеих лент лежит похожий конфликт: столкновение внешне обычного человека с расчётливым и психически ненормальным убийцей, приводящее к кровавым результатам. К забавным совпадениям отнесём почти одинаковую продолжительность фильмов (144 минуты), а к более существенному сходству – статус авторов. Этих режиссёров на сегодняшний день можно считать самыми известными в мире представителями своих национальных кинематографий. И не просто известными: Ким Чжи-Вун уже готовится к голливудскому дебюту с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Трудно сказать, должны ли поклонники режиссера радоваться или огорчаться такому повороту событий. С его работы и стоит начать, так как именно она попала в отечественный прокат.
Очередным примером того, что "азиатский экстрим" давно вышел за пределы модного направления, могут служить две новые картины - южнокорейская Я видел дьявола Ким Чжи-Вуна и японская Холодная рыба Сиона Соно. В основе обеих лент лежит похожий конфликт: столкновение внешне обычного человека с расчётливым и психически ненормальным убийцей, приводящее к кровавым результатам. К забавным совпадениям отнесём почти одинаковую продолжительность фильмов (144 минуты), а к более существенному сходству – статус авторов. Этих режиссёров на сегодняшний день можно считать самыми известными в мире представителями своих национальных кинематографий. И не просто известными: Ким Чжи-Вун уже готовится к голливудскому дебюту с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Трудно сказать, должны ли поклонники режиссера радоваться или огорчаться такому повороту событий. С его работы и стоит начать, так как именно она попала в отечественный прокат.
Главный герой Дьявола, агент спецслужб, теряет любимую девушку, ставшую жертвой свирепого маньяка. Вычислить убийцу параллельно с официальным расследованием не составляет для агента особого труда. Но вместо задержания негодяя или стремительного самосуда герой запускает сложный механизм мести, неотступно преследуя преступника. Вот только маньяк и сам охотно включается в игру, отчего количество трупов начинает возрастать. О других поворотах сюжета умолчим: фильм стоит увидеть самому.
Своими предыдущими работами Ким Чжи-Вун создавал впечатление мастера изощрённой формы, не очень озабоченного содержанием. Гангстерская драма Горько-сладкая жизнь (2005) была изысканно снята и изобиловала отсылками к мировой криминальной киноклассике, но не могла похвастаться связной историей. Истерн Хороший, плохой, долбанутый(2008) лихо переносил схему шедевра Серджо Леоне на азиатские просторы, но внешней лихостью его достоинства и ограничивались (о достойной конкуренции с мифологией великого итальянца даже речи быть не могло). В картине Я видел дьявола усилия режиссёра по достижению совершенства формы были целиком вознаграждены: соединив триллер о маньяке и экшн-драму о мести, он создал захватывающий и виртуозно исполненный жанровый шедевр. С мастерством Кима в области нагнетания напряжения может соревноваться только его же мастерство в постановке боевых эпизодов. Однако этот внешне безукоризненный фильм по-прежнему не может выйти за рамки отличной жанровой работы. Да, многие критики хвалили Дьявола за серьёзный подход к теме мести и показ того, как представитель закона уподобляется маньяку в стремлении покарать того самым жестоким образом. Но мне такая трактовка не кажется убедительной. Стараясь сделать фильм динамичным и не сбавляющим скорости, автор оставляет прошлое и личностные особенности своего мстителя-спецагента за кадром. Ему дозволены несколько эмоциональных срывов, но этого мало – мы так и не получаем ответа, действительно ли он переживает некую трансформацию личности по ходу событий или просто воплощает в жизнь свои профессиональные навыки (возникает ощущение, будто бы нечто подобное ему приходилось делать и раньше – так он ловок и изобретателен). То есть выходит, что герой не меняется, а просто находится во внешнем движении при внутренней статике. Мы следим за его действиями, но не знаем, что он чувствует. Иными словами, имеем дело с классным триллером, который, однако, вряд ли может претендовать на что-то большее.
Теперь обратимся к Холодной рыбе. Следует отметить, что фильм вышел на одном из подразделений студии "Никкацу", которое называется "Суши Тайфун". Здесь в основном производят кровавые хоррор-комедии, ориентированные на западного зрителя и без ложного стеснения эксплуатирующие стереотип "эти чокнутые японцы". При этом именно постановщиков "Суши Тайфун" (Нобору Игучи, Йошихиро Нишимура) можно считать наследниками Акиры Куросавы: тот снимал кино прежде всего для иностранных престижных фестивалей, и режиссеры "Суши Тайфун" делают кино для иностранных фестивалей, пусть и менее престижных. Их преимуществом перед тяжеловесным классиком можно считать отсутствие серьёзного отношения к себе.
Однако привлечение в "Суши Тайфун" Сиона Соно означает выход уже на иной уровень. Именно он, на мой взгляд, является на сегодня лучшим режиссёром Японии. А, может, и не только Японии – его Высвобождение любви (2008) пока остаётся главным фильмом 21 века. В Холодной рыбе Соно отталкивается от реальных событий (серия убийств, совершённых владельцем зоомагазина Геном Секине и его женой), но существенно их преобразует. Потоков крови и наичернейшего юмора поклонники продукции "Суши Тайфун" в Рыбе найдут немало ("Обожаю снимать кровавые сцены и всегда сам разбрызгиваю искусственную кровь", - любит говорить режиссёр), но Соно всё же делает не зрелищный триллер, а жестокую драму. Ещё одна цитата из Соно: "После оптимистического Высвобождения любви у меня в душе не осталось положительных чувств. Только мрачность и безысходность. Это и отразилось в Холодной рыбе".
Секине в фильме стал Муратой. Шумный, кого-то раздражающий, кого-то очаровывающий манипулятор совсем не похож на машину убийств из Я видел дьявола. Да и жертвы, попавшие в кадр, не вызывают особого сочувствия – его собственные сообщники или члены якудза (для сравнения – в южнокорейском фильме погибают сплошь невинные люди, преимущественно девушки, и, думается, Ким даже злоупотребляет сценами, в которых очередная несчастная молит убийцу о пощаде). Но Соно сосредотачивается на тихом и безотказном Шамото, коллеге Мураты, которого преступник втягивает в свои дела. И режиссёр с пугающей достоверностью демонстрирует, как измученный непониманием дочери и сложными отношениями со второй женой Шамото под влиянием общения с Муратой выпускает собственную затаённую агрессию наружу. Собственно, логика фильма подразумевает и выход на некоторые обобщения: привлекающий внимание своей нестандартностью психопат всегда сможет подчинить себе окружающих, а потом стать причиной самых страшных событий. Особенно, если окружающие безуспешно пытаются подавить в себе неудовлетворённость жизнью, что в конечном итоге обречено на неудачу и приводит к катастрофическому для всех окружающих выбросу накопившегося негатива.
Раз мы имеем дело с картиной Сиона Соно, то в ней непременно найдётся место постоянным темам режиссёра: раздираемой внутренними проблемами семье и болезненному взрослению. Шамото приходится на себе почувствовать правоту библейской истины "Враги человека – домашние его", а его стремящейся к самостоятельности дочери на личном опыте понять, что имел в виду отец, говоря "Жить – значит терпеть боль".
Яркая кинематографическая форма характерна для многих работ Соно (вспомним хотя бы его Странный цирк), но на сей раз он отказывается от визуальных излишеств и внешних эффектов. Даже деяния Мураты показаны как унылая рутина. Но Соно всё же - выдающийся мастер. Оттого вроде бы традиционное повествование постепенно превращается в путешествие по "ту сторону здравого ума", и в ошеломительном финале режиссёр оставляет зрителя наедине с безумием и без надежды на спасение.
Если суммировать впечатления от южнокорейского и японского фильмов, то прежде всего отмечу – оба фильма стали событиями, и мало какие западные ленты могут с ними конкурировать. Но мне всё же представляется, что Соно подходит к теме более продуктивно в кинематографическом смысле. Какой подход ближе вам – решайте сами.
Кстати, прототип Мураты, тот самый Ген Секине, уже находясь в тюрьме, любил приветствовать журналистов таким словами: "На самом деле я никого не убивал… Но при случае начну с вас".
Своими предыдущими работами Ким Чжи-Вун создавал впечатление мастера изощрённой формы, не очень озабоченного содержанием. Гангстерская драма Горько-сладкая жизнь (2005) была изысканно снята и изобиловала отсылками к мировой криминальной киноклассике, но не могла похвастаться связной историей. Истерн Хороший, плохой, долбанутый(2008) лихо переносил схему шедевра Серджо Леоне на азиатские просторы, но внешней лихостью его достоинства и ограничивались (о достойной конкуренции с мифологией великого итальянца даже речи быть не могло). В картине Я видел дьявола усилия режиссёра по достижению совершенства формы были целиком вознаграждены: соединив триллер о маньяке и экшн-драму о мести, он создал захватывающий и виртуозно исполненный жанровый шедевр. С мастерством Кима в области нагнетания напряжения может соревноваться только его же мастерство в постановке боевых эпизодов. Однако этот внешне безукоризненный фильм по-прежнему не может выйти за рамки отличной жанровой работы. Да, многие критики хвалили Дьявола за серьёзный подход к теме мести и показ того, как представитель закона уподобляется маньяку в стремлении покарать того самым жестоким образом. Но мне такая трактовка не кажется убедительной. Стараясь сделать фильм динамичным и не сбавляющим скорости, автор оставляет прошлое и личностные особенности своего мстителя-спецагента за кадром. Ему дозволены несколько эмоциональных срывов, но этого мало – мы так и не получаем ответа, действительно ли он переживает некую трансформацию личности по ходу событий или просто воплощает в жизнь свои профессиональные навыки (возникает ощущение, будто бы нечто подобное ему приходилось делать и раньше – так он ловок и изобретателен). То есть выходит, что герой не меняется, а просто находится во внешнем движении при внутренней статике. Мы следим за его действиями, но не знаем, что он чувствует. Иными словами, имеем дело с классным триллером, который, однако, вряд ли может претендовать на что-то большее.
Однако привлечение в "Суши Тайфун" Сиона Соно означает выход уже на иной уровень. Именно он, на мой взгляд, является на сегодня лучшим режиссёром Японии. А, может, и не только Японии – его Высвобождение любви (2008) пока остаётся главным фильмом 21 века. В Холодной рыбе Соно отталкивается от реальных событий (серия убийств, совершённых владельцем зоомагазина Геном Секине и его женой), но существенно их преобразует. Потоков крови и наичернейшего юмора поклонники продукции "Суши Тайфун" в Рыбе найдут немало ("Обожаю снимать кровавые сцены и всегда сам разбрызгиваю искусственную кровь", - любит говорить режиссёр), но Соно всё же делает не зрелищный триллер, а жестокую драму. Ещё одна цитата из Соно: "После оптимистического Высвобождения любви у меня в душе не осталось положительных чувств. Только мрачность и безысходность. Это и отразилось в Холодной рыбе".
Раз мы имеем дело с картиной Сиона Соно, то в ней непременно найдётся место постоянным темам режиссёра: раздираемой внутренними проблемами семье и болезненному взрослению. Шамото приходится на себе почувствовать правоту библейской истины "Враги человека – домашние его", а его стремящейся к самостоятельности дочери на личном опыте понять, что имел в виду отец, говоря "Жить – значит терпеть боль".
Яркая кинематографическая форма характерна для многих работ Соно (вспомним хотя бы его Странный цирк), но на сей раз он отказывается от визуальных излишеств и внешних эффектов. Даже деяния Мураты показаны как унылая рутина. Но Соно всё же - выдающийся мастер. Оттого вроде бы традиционное повествование постепенно превращается в путешествие по "ту сторону здравого ума", и в ошеломительном финале режиссёр оставляет зрителя наедине с безумием и без надежды на спасение.
Если суммировать впечатления от южнокорейского и японского фильмов, то прежде всего отмечу – оба фильма стали событиями, и мало какие западные ленты могут с ними конкурировать. Но мне всё же представляется, что Соно подходит к теме более продуктивно в кинематографическом смысле. Какой подход ближе вам – решайте сами.
Кстати, прототип Мураты, тот самый Ген Секине, уже находясь в тюрьме, любил приветствовать журналистов таким словами: "На самом деле я никого не убивал… Но при случае начну с вас".