Тодд Маккарти, The Hollywood Reporter 

Меланхолия – гибрид Торжества Винтерберга с Армагедоном, пропитанный трагическим романтизмом Рихарда Вагнера. Триеровское созерцание конца света, как и следовало ожидать, не дает и толики успокоения или надежды на спасение. Не предлагаются характеры или идеи, за которые можно было бы зацепиться, зато взамен – неограниченные возможности для наблюдения визуального ряда в болезненном цвете под сопровождение великолепной музыки и дурное расположение духа в придачу.

Питер Бредшоу, The Guardian 

Одна свадьба и похороны – для всей планеты. Именно это предлагает Триер в своей последней феерии – потрясающе утомительном и остроумном фильме, якобы о конце света.

Еще раз Триер придумал и снял историю излюбленным способом, – с эдакой самодовольной ухмылочкой, – где есть симулирование боли и фальшивый восторг. Бедная Кирстен Данст вслед за Николь Кидман и Брайс Даллас Ховард пополнила список голливудский актрис, побывавших сомнамбулами в умелых руках датчанина.

Эрик Кон, IndieWire 

Великолепный пролог, обладающий визуальной величественностью научно-фантастических картин и одновременно подогнанный под изящную "фэшн-картинку" в болезненных тонах. Весь фильм как карманный справочник по зловещим предзнаменованиям, указывающим на конец кинематографа и говорящий лишь о том, что все подходит к решающей черте – а именно, к концу мира.

Снова после Антихриста прибегнув к холодным тонам и стилизованной вводной части, Триер, используя свои излюбленны приемы, достигает гипнотического действа, на этот раз в эпических масштабах.

Сукдев Санди, The Telegraph 

Апокалипсис здесь представлен так красиво, что похож на сказку, разворачивающуюся в роскошных дворцовых интерьерах.

Стефани Захарек, Movie Line 

И Жюстин (Кирстен Данст) и ее сестра Клэр (Шарлотта Генсбур) являются органическими частями искусственного ландшафта – и здесь Триер превзошел сам себя. В содружестве с оператором Мануэлем Алберто Кларо он придал живой природе неестественную, прилизанную красоту. Это мрачные и великолепные виды. Они обостряют чувство страха и томительное ожидание неизбежного.

Антихрист был криком боли, Меланхолия больше походит на удушье при созерцании неотвратимого прекрасного кошмара.