ИНТЕРВЬЮ
Дмитрий Быков: "Роуд-муви надоели невыносимо"
Сергей Сычев
Сергей Сычев: Посещаемость российских фильмов в кинотеатрах за последний год существенно упала. А вы на какие отечественные фильмы сходили в кино в этом году – так, чтобы за деньги?
Дмитрий Быков: Так получилось, что я в этом году почти не видел российского кино в прокате, потому и не смотрел его за деньги. Из увиденного в кино, а не на диске, больше прочего впечатлил Гадкий утенок Гарри Бардина. А в будущем году выйдет фильм Миндадзе В субботу - я его уже посмотрел и считаю отличным.
Вообще же год был на редкость неурожайный. Профессиональней остальных - при существенных несогласиях с авторами - сделаны Счастье мое и Овсянки.
Выделяете ли вы для себя кино "молодых" авторов (Хлебников, Попогребский, Вырыпаев, Герман-мл. и др.)? Как относитесь к этой "волне"? Какие авторы вам представляются наиболее интересными?
Мне интересен Вырыпаев и не слишком интересно то, что он делает в кино. По-моему, в театре он ничьими требованиями не скован и потому свободен. В остальном приход театральных режиссеров/авторов в кино редко бывает удачен, и случаи Серебренникова или Сигарева только подтверждают это правило. Единственный известный мне удачный пример - Астрахан. Но это было давно.
В целом новая волна российского кинематографа не вызывает у меня сколько-нибудь ярких чувств. Я надеялся на вторую картину Попогребского, но она меня скорее разочаровала, при ряде бесспорных достижений, особенно актерских. Большинство российских артхаусных фильмов ужасно скучны.
Их много, практически все, кроме переоцененных. Профессией, по-моему, лучше других владеет Андрей Кавун, и именно это заставляет недооценивать его.
Насколько значимую роль в популяризации авторского кинематографа играют программы-обсуждения фильмов? В чем вы видите задачи программы "Картина маслом"?
"Картина маслом" задумывалась как программа о кино, но выяснилось, что обсуждение реальных проблем интересней и мне, и аудитории. В результате программа сдвинулась в публицистику, а фильмы в ней играют роль сюжетов в "Пресс-клубе" - скорей служебную, чем главную.
"Закрытый показ" безусловно играет ведущую роль в популяризации авторского кинематографа, проблема в том, что самый этот кинематограф практически отсутствует.
При огромном интересе общества к нон-фикшн в литературе до сих пор заметно его равнодушие к документальному кинематографу. Как думаете, почему?
Думаю, потому, что нон-фикшн, как правило, написан интересно, а документальные фильмы в массе своей удручающе скучны, поражены авторским безволием и претенциозностью. Не понимаю, с какой радости я должен десять минут смотреть на чье-то некрасивое лицо, слушать матерную речь или наблюдать движение на лыжах по снегу, снятое ручной камерой. Неинтересно. В документальном кино фигура автора, пожалуй, поважней, чем в игровом, но автор полагает достаточным заставить меня наблюдать чужую жизнь под неудобным углом зрения. И, увы, у нас почти нет увлекательного, детективного по сути научпопа.
Какие документальные фильмы последних лет считаете самыми значительными?
Блокаду Лозницы, большинство проектов Манского, Жар нежных Расторгуева.
Поразили ли вас какие-то игровые дебюты, которыми наши документалисты обозначили свой приход в игровое кино? Выигрывает ли кто-то в результате этого процесса дедокументализации?
Ни Тюльпан Дворцевого, ни Счастье мое Лозницы, на мой взгляд, никакой революции не сделали. Гай-Германика интересней, но она скорей с самого начала снимала игровое кино с непрофессионалами.
Какой образ нашей действительности у вас складывается под воздействием нашего кинематографа? Чем он отличается от того, что вы видите на улице каждый день?
Образ нудной зимней дороги, продуваемой всеми ветрами, сотрясаемой дальнобойщиками, пересекаемой бродягами. Роуд-муви надоели невыносимо. Иногда по этой дороге еще грохочет боевая техника, заблудившаяся во время последней войны. Насколько это близко к реальности - судите сами. Может, где-то в так называемой глубинке такая реальность и преобладает, но я тоже ведь езжу достаточно и вижу кое-что. Никакой новой России в кино нет. А в жизни ее хоть отбавляй, но чтобы о ней рассказывать, ее надо знать. Бесполезно маскировать свое незнание и полную оторванность от жизни устаревшими приемами - ручной камерой, вуалью, рваным монтажом. А рассказать внятную историю о жизни сегодняшнего учителя, солдата или мафиозного губернатора у нас никто не может, потому что нет ни сценария, ни адекватного понимания типажей, ни элементарного желания решить хоть одну проблему, кроме самопозиционирования.
Так бы и обозначил: полное непонимание реальности, отсутствие нравственных и эстетических координат, сугубая вторичность. А решать еще проще - еще Блок учил, но никого не научил: "Не следует давать имя искусства тому, что им не является".
Вечно все спорят, должен ли художник что-то кому бы то ни было. А вы, как творческий человек, что-то кому-нибудь должны?
Много кому, но отчеты о долгах в идеале должны быть сугубо конфиденциальны. Особенно если это долг моральный, как в моем случае.
О ком из ныне живущих режиссеров вы бы хоть сейчас начали писать в серию ЖЗЛ?
Я слишком мало разбираюсь в кино, чтобы за это браться. Может быть, о Линче или Торнаторе, но не книгу, а скромный очерк о том, что они дали лично мне.
Каких фильмов вы ждете в наступающем году?
Увлекательных. С конкретикой туго - я не очень представляю, кто и чем сейчас занят. Бог даст, Хуциев домонтирует Невечернюю.
В одной своей статье о творческом процессе вы рефреном ставили "впадаю в отчаяние". Как часто вы впадаете в отчаяние от чужого творчества? Почему?
В отчаяние я впадаю главным образом от себя самого, и не тогда, когда пишу, а как раз в остальное время. А чужое творчество навевает лишь тоску и досаду - чувства куда менее интенсивные. Я никак не возьму в толк, почему все эти люди, живя в столь интересное время в столь переломной и сложной стране, не могут или не хотят об этом рассказать, и зачем они вообще снимают кино, если у них нет ни желания, ни умения делать это. Но такие чувства, как правило, недолговечны - мало ли хорошей классики.