Твое лицо - гротескная музыкальная миниатюра, в которой под романтическую музыку с изображенным на экране лицом происходят страшные разрушительные метаморфозы – было первой успешной работой Плимптона. С этого дня основой его манеры стала классическая американская анимация, однако не диснеевская ее часть, а продукция компании Warner Brothers (сам Плимптон в качестве любимого называет сериал Багз Банни), направление которой определяли Текс Эйвери, Роберт МакКимсон, Чак Джонс, Боб Клэмпетт. В отличие от спокойных и реалистичных "диснеевских" мультфильмов, работы перечисленных классиков полны гротеска, клоунады, утрированной пластики, неординарных метаморфоз, грубого, иногда даже садистского юмора, разных недетских намеков и слегка завуалированного сюрреализма.

Все эти черты проявились и у Плимптона. Отказавшись от полноценной целлулоидной проработки, от притворной детскости и сюжетности, он в своих короткометражках принялся разрушать стереотипы массового сознания. В 25 способах бросить курить ради здорового образа жизни он предлагает прибегнуть к самоуничтожению, в Как целоваться изображает романтические отношения как акт обоюдного садизма, а в Пуш приходит к Шову дипломатические переговоры выводит в виде разрушительных военных состязаний.

Не только Твое лицо, но и последующие короткометражки имели успех, а потому в начале 1990-х Плимптон замахнулся на полный метр. Мотивчик (The Tune) рассказывает о композиторе, которому нужно за 47 минут сочинить шлягер. В поисках идеальной мелодии герой попадает в страну Флуби Нуби – очень, в сущности, про-диснеевское государство, с поющей собакой Элвисом и танцующими пирогами. Фильм не встретил горячего приема, однако получил приз на фестивале в Сандэнсе, был показан в Каннах и остался в истории как первый рисованный полный метр, осуществленный "от и до" одним человеком. За Мотивчиком последовали и другие полнометражки, куда более острые и успешные: история про человека, чьи безумные фантазии становились реальностью (Я вышла замуж за странную личность), космические приключения с длинноногими лягушками и существами-носами (Мутанты-пришельцы) и, наконец, самый дорогой фильм Волосы дыбом, в котором скелеты двух загубленных подростков во время школьного бала возвращаются к своему мучителю.

В 2000-е Плимптон активно принялся искать новые формы, попробовав себя и в детективе (Отель Закрытые глаза), и даже в романтическом жанре (Вентилятор и цветок). Итогом этих поисков стала полнометражная картина 2008-го года Идиоты и ангелы. Фильм получился очень для Плимптона необычным: пронзительным, философичным, даже религиозным. Речь в нем идет о торговце оружием, хулигане и садисте, у которого однажды за спиной начинают расти ангельские крылья. Для героя такие перемены смерти подобны (он даже пытается покончить с собой), поскольку крылья и злодейство – две вещи несовместные, и ему из негодяя приходится переквалифицироваться в святого.



Идиоты и ангелы явно переворотное для Плимптона кино. За 10 лет до того он предварял другой свой полный метр цитатой из Пикассо о том, что хороший вкус несовместим с творчеством, и следовал этому завету почти в каждой своей работе, раз за разом изобличая вкусовую пошлость, штампы, мещанство и общественную тупость. Что до нового фильма – он совсем о другом. Несмотря на то, что общество со всеми своими недостатками изображено здесь вполне фигурно, Идиоты и ангелы в первую очередь рассуждают не о пороках, а, напротив, о добродетели. Об аскетике добра, которое истинно только в том случае, если лишено пошлых сантиментов и общественной корысти, о той красоте, которая произрастает не из хорошего вкуса, а из "сора", "не ведая стыда", и о том, что и добро, и красота являются не благодаря, а вопреки, как некий побочный эффект злости и мерзости нашего мира. Появляются там, где менее всего их ждешь… Вот, например, в творчестве Билла Плимптона – самого жестокого анимационного пересмешника нашей эпохи, у которого вдруг в 64 года выросли настоящие крылья – может, не совсем ангельские, но достаточно мощные, чтобы из картуниста, злобного сатирика и стихийного сюрреалиста вознести его в заоблачные выси философского, пронзительного и великолепно эстетского кинематографа.