Использование религиозных образов в фильме - иконы, хождение по воде - роднит фильм Яшина с картиной Виктора Турова Через кладбище. В фильме Турова, как и в картине Яшина, война раскрывается не через боевые сцены, а медленно проступает в словах и поступках главных героев. Мальчишка-партизан (Владимир Мартынов) выбирается из леса в деревню, в которой стоят немцы, чтобы выполнить опасное задание. Ему помогает Сазон Иванович - житель деревни, рядящийся перед немцами в некое подобие священника (выдающаяся актерская работа Владимира Белокурова). Настоящий tour de force фильма - длинный эпизод, в котором два вышеупомянутых героя едут на телеге по выжженной белорусской земле. Почему этот фильм сегодня почти забыт? Возможно, потому, что для победы в войне хочется более триумфальных метафор, чем прохождение через кладбище.


Еще одна замечательная картина, показанная в этой программе – Путешествие в апрель (1961) Вадима Дербенева. Молодой корреспондент из Кишинева Костика (Александр Збруев) приезжает на практику в молдавский совхоз, однако вместо Нижних Лазурен, где должен был оказаться, попадает в Верхние. Здесь он встречает свою любовь – красавицу Марицу, работающую агрономом (Раиса Недашковская). Перед сеансом режиссер, представлявший картину, рассказал о том, что у этой картины была сложная судьба – фильм подвергся критике партийных функционеров и был снят с проката за "неуважение к сельской молодежи" (по сюжету, Костику, ухаживающего за Марицей, выбрасывают с дискотеки деревенские парни, тоже имеющие виды на первую красотку в селе). Как удачно заметил один из моих коллег, в фильме все же есть противопоставление города и деревни (явно не в пользу последней) – в сцене прощания Костики и Марицы на мосту мимо проходит сначала женщина из села, а следом и одинокая сгорбленная старушка.

По словам Дербенева, на визуальное решение фильма повлияли уроки Бориса Волчека, в которых он рекомендовал смотреть работы великого оператора Габриэля Фигероа (снимавшего, в частности, мексиканские картины Бунюэля и эйзенштейновский фильм Да здравствует Мексика!). Фотография в этом фильме фантастически выразительна (при более чем скромной фактуре молдавского села) и достигает апофеоза в сцене, когда Костика и Марица на ночном дежурстве охраняют яблоневый сад от мороза. Простая история с очень разработанным визуальным стилем и прекрасными актерскими работами – может быть, это и все, что нужно для хорошего кино?

Еще одним интересным событием программы стал известный пока только специалистам фильм Леонида Лукова Я люблю (Украинфильм, 1936) - повесть о дореволюционных буднях шахтеров, которые постепенно осознают необходимость установления нового социального порядка. Режиссер Луков, которого куратор программы Евгений Марголит назвал "естественным талантом", как и автор сценария Александр Авдеенко, выдвинулся из пролетарских слоев, что соответствовало культурной политике, проводившейся партией в 30-е годы. Немудрено, что стиль Лукова в этой картине можно сравнить с пластическими находками Довженко, но самые впечатляющие эпизоды имеют отчетливый оттенок сюрреализма. Такова, например, сцена, в которой глава семейства шахтеров, старик Никанор, в отчаянии угоняет бричку с сидящим в ней хозяином предприятия (роль хозяина исполнил один из пионеров российского кино Владимир Гардин). Еще более впечатляет эпизод, в котором тот же Никанор в бреду начинает рубить стену своей хаты горняцким молотком (к слову, заметим, что исполнитель роли Никанора Александр Чистяков, часто исполнявший роли рабочих-ветеранов, был еще и чемпионом России по метанию молота). Фильм вообще отмечен великолепными актерскими работами – так, роль Варьки, внучки старого шахтера, замечательно исполнила 14-летняя Гуля Королева, впоследствии павшая смертью храбрых под Сталинградом. Запоминается и Даниил Введенский в очень выпуклой роли негодяя и пособника эксплуататоров – мастера шахты Бутылочкина.

Фильмы, которые удалось посмотреть в программе "Социалистический авангардизм", стали для меня наибольшим откровением из всего, увиденного на Московском кинофестивале. В который раз удивляешься бережному отношению куратора программы к истории отечественного кино – или, например, его интересу к советским кино-писателям (Павел Нилин, Александр Авдеенко), которых, кажется, сегодня забыли решительно все. От имени редакции я хотел бы пожелать Евгению Яковлевичу всех возможных благ, его программе – долгой жизни, а малоизвестной советской киноклассике – скорейшего возвращения к зрителю.