Графиня изменившимся лицом бежит пруду (о фильмах "Концерт" и "Организация сновидений")
Виктор Зацепин
Новый день ММКФ принес зрителям новый и поистине ужасный опыт. Английское арт-кино о психоанализе и терроре слов, казавшееся неладно скроенным экспериментом, к вечеру казалось ярким бриллиантом на фоне Концерта, который учинили Раду Михайляну и Алексей Гуськов.
Фильм англичанина Кена Макмаллена Организация сновидений вызывал большой интерес задолго до фестиваля. Главную роль здесь исполнил любимый в России Франсуа Пиньон, а музыку к фильму написал живой классик саундтрека Майкл Найман. Картина начинается очень многообещающе – художник (остающийся неназванным Эдуар Мане), который решил написать картину, изображающую расстрел мексиканского императора Максимилиана, рассказывает нам о своем поиске пластического решения этой сцены в виде "живых картин", в то время как сам император говорит о том, что хотел бы создать организацию, целью которой было бы воплощение снов в живописи, литературе и кино. Сны опасны, говорит Максимилиан, потому что они подрывают власть. Наконец, мы видим финальное решение задуманной картины – император стоит лицом к солдатам, по бокам от него – двое министров, которые держат его за руки, отвернувшись от расстрельной бригады, но в момент выстрела они поворачиваются навстречу пулям так, как если бы вся эта сцена была одноактным балетом. Звучат выстрелы, которые мы будем слышать на протяжении всего фильма.
Далее действие переносится в Париж и все больше напоминает странную смесь из неудачных фильмов Годара, Бертолуччи и Антониони о революционно настроенной молодежи (до этого наибольшим успехом Макмаллена был фильм Зина о дочери Троцкого, которая в 30-е годы проходит курс психоанализа в Берлине). Герой Пиньона – детектив и писатель, который пытается разобраться в деятельности группы актеров и, в частности, молодой девушки, которая всюду ходит с пленочным магнитофоном Награ, грабит книжные магазины и пытается узнать у парижской богемы, как можно воевать словами и образами. В ходе расследования Пиньон совершает ошибку – он покупает несколько философских книг, и окончательно запутывается, читая Канта и "Технику и время" Штиглера. Тем временем актрисы репетируют и проводят экскурсии по Парижу, в которых эпатируют туристов сведениями о том, сколько весит Лувр, а сколько – Эйфелева башня.Каждое невинное действие в фильме подсвечивается цитатами из Ролана Барта, Шекспира и прочих, так что в итоге мы получаем визуализацию синдрома, известного в психиатрии как лабиринтное мышление. Теглайн фильма вполне мог бы звучать так: "А вот еще Шекспир по этому поводу говорил, что фотография Ролана Барта, которая в Лувре висит, весит 10 тонн". Кино, которое, вероятно, стремится воспроизвести логику сновидения, на поверку оказывается забито болтовней и грешит плохим мизансценированием, так что на 10-й главе фильма автор этой заметки счел возможным ретироваться с конкурса "Перспективы".
Увы, фильм румына Раду Михайляну Концерт оказался еще более дурным сном. Алексей Гуськов, представивший картину российской публике, робко сказал, что фильмы о русских, снятые за рубежом, всегда довольно своеобразны. Режиссер Михайляну мало знаком российскому зрителю и последний раз подавал робкие надежды очень давно. Но результат его новой работы все равно поразил воображение – снятый на французские деньги и с международным составом актеров фильм об уборщике, который становится во главе ветеранского оркестра Большого театра, может вызвать раздражение даже у самых стойких поклонников румынской киношколы. Тайком пробравшись в Париж по поддельным документам, русские оркестранты устраиваются работать таксистами и грузчиками, а французские скрипачи удивляются тому, какую необычную аппликатуру использует цыган, подобранный русским дирижером на улице. Каждый кадр и сюжетный поворот этого фильма – настоящий tour de force в худших традициях Юрия Мамина и Дмитрия Астрахана. Каждая следующая сцена убеждает нас в том, что дела могут обстоять еще хуже, чем вы думали сначала. Героиня Миу-Миу оказывается возлюбленной Алексея Гуськова. Выдающаяся французская скрипачка – его дочерью. Валерий Баринов возрождает французскую компартию. Русские евреи в Париже промышляют черной икрой и дешевыми мобильными телефонами. Новые русские - вероятно, за отсутствием других умений - устраивают перестрелку. Не дожидаясь, когда наступит хэппи-энд (а в таком фильме он должен был быть поистине чудовищен), ваш обозреватель выбежал из зала изменившимся лицом.
