Сбить характерный пафос критики, часто обвиняемой в несправедливом злобствовании по отношении к родному фестивалю, можно единственным образом – включением в конкурс качественного кино, позволяющего потеряться в мире великой иллюзии и забыть обо всем на свете (в том числе, о делении мира на "правых" и "левых"). Но такие опусы, как Следы на песке девальвируют статус фестиваля и возносят другую мысль, что политика в искусстве есть последнее прибежище бездаря. Если в советские времена столичный форум был обязан привлекать идейное барахло из соцстран, то кто сейчас заставляет фестиваль становиться гаванью "идейного" пост-социалистического мусора? Остается непонятным, чем могла заинтересовать организаторов совершенно беспомощная и неумная лента о хулигане-эммигранте, рассказывающим раздобревшим от водки болгарским таможенникам байки о своих многолетних скитаниях на чужбине. Следы на песке по своему художественному уровню напоминают худшие образцы российского кино, лишенные как элементарного профессионализма, так и эстетического чутья. Впрочем, тот факт, что кинодела в Болгарии складываются не лучшим образом, продемонстрировала панорама болгарского кино, прошедшая на ММКФ в прошлом году, и оставившая лишь чувство недоумения и досады.

Чтобы ругать главный отечественный кинофестиваль, много ума не нужно. Есть в этом дежурном задоре что-то от брюзжания псевдоинтеллигентов, а по существу паразитов-потребителей, облюбовавших удобную нишу критической безответственности. Проблемы фестиваля известны и понятны. Его устроителям, работающим в условиях вечной спешки, тотальной дезорганизованности и неискоренимого всевластья чиновников, можно только посочувствовать. И поэтому, когда обнаруживается фильм, достойный отрадных слов, его успех хочется записать в актив не случайных явлений, но прозорливого отбора и профессиональных побед фестиваля. На такую победу претендует лента польского дебютанта Борыса Ланкоша Реверс, представленная в опытно-исследовательской секции "Перспективы", но достойная большого конкурса.


В первом приближении тематика картины все та же – возвращение в прошлое и осмысление опыта сопротивления социалистическому режиму. Действие Реверса происходит в Польше в 1952 году. Закомплексованная дурнушка, работающая в отделе поэзии варшавского книжного издательства, никак не может устроить личную жизнь. Равнение на поэтические идеалы сводит на нет любое общение с противоположным полом. Мать с бабушкой (зажигательный дуэт Кристины Янды и Анны Полёны) сбились с ног в поисках женихов, и уже было отчаялись найти мужа своей девочке, когда на пути героини нежданно-негаданно появился герой в белом. Джентльмен, словно сошедший с киноэкрана, носит плащ-дождевик и смачно курит сигарету. Он не повторяет сказанное дважды и способен охладить пыл хулигана одним ударом. Незнакомец обходителен, галантен, силен, красив, сексуален - субтильная редакторша улетела на седьмое небо от счастья…



Ретро-нуар Реверс - постмодернистская фантазия на темы недавней истории. Однако 36-летнего режиссера интересует не столько политика, сколько искусство кино. Его работа - дань памяти старому польскому кинематографу, сделанному по западным лекалам и некогда являвшимся для обделенного польского (и советского, кстати) зрителя дверью в сверкающий прозападный мир [2]. Ланкош отрабатывает этот миф по полной программе, являясь носителем той части изобразительной культуры, моду в которой задают Дэвид Финчер или Жан-Пьер Жене – махровые визуалисты и дотошные конструкторы искусственных миров. Монохромная Польша Реверса, перемежаемая цветными вставками и хроникальными эпизодами, напоминает стерильный Нью-Йорк из Загадочной истории Бенджамина Баттона [3] или игрушечный Париж из Амели. Подобное кино надо уметь снять. Еще сложнее - не потерять нить истории в композиционно выстроенном и эстетски изощренном экранном мире. Реверс продемонстрировал не только блестящее владение профессией и слаженную работу съемочной группы, но и специфическое чувство юмора у автора. Череда черных шуток позволяет перекинуть мост киноманских аллюзий к легендарным Деликатесам с поправкой на характерные признаки (и призраки) социалистического кино. Шершавая сказка для взрослых в тональности гиньоля обыгрывает клише соцреализма, который в каждой стране имеет свои корни и свои вершины. Наш зритель увидит в Реверсе тени, отбрасываемые горькой комедией Вячеслава Криштофовича Ребро Адама - о трех поколениях женских судеб, сплетающихся в одной малогабаритной квартире в гремучий клубок. Опыт Ланкоша показателен для политически ориентированной конкурсной селекции. Социалистическое прошлое – не повод для бичевания – это благодатный материал, позволяющий нарастить жизненно необходимый мифологический слой, без которого нет культуры, и который позволяет принять историю безболезненно, со всеми ее искривлениями и изъянами.