В итоге за камерой видится не склонный к экспериментам "крепкий профессионал" с телевизионным прошлым и битломанией в анамнезе. Тем более удивительно, что режиссер фильма – известная концептуалистка Сэм Тэйлор-Вуд, входившая когда-то в радикальную группу "Молодые британские художники" (YBA). В последние годы все больше художников обращается к режиссуре (Джулиан Шнабель, Стив МакКуин, Ширин Нешат, Бэнкси), но чаще они все-таки идут своим, более оригинальным путем, даже снимая биографические ленты. С предыдущими работами Тэйлор-Вуд фильм о Ленноне может объединить разве что интерес к "селебритиз": в своих видео она воссоздавала скульптуру "Пьета" Микеланджело с участием Роберта Дауни-мл., следила за сном Дэвида Бекхэма, а особенно прославилась фотографиями пускающих слезу знаменитых голливудских актеров – от Пола Ньюмана до Бенисио дель Торо (серия "Плачущие мужчины").


Упоминавшийся Контроль, снятый именитым фотографом Антоном Корбайном, имел шанс – впрочем, упущенный – стать культовым фильмом для поклонников Кертиса. У картины Тэйлор-Вуд, именно в силу ее направленности на самое широкое внимание, такой шанс едва ли есть в принципе. Два этих фильма объединяет фигура сценариста, Мэтта Гринхэла, а потому и выбранный подход: творчество музыкантов в них прямолинейно обосновывается семейными страстями, все прочие приметы жизни не упоминаются совсем или даются тонким пунктиром (в случае Леннона это выступления его первой группы The Quarrymen и знакомство с Полом и Джорджем). Гринхэл берет для своих сценариев характерные первоисточники: воспоминания вдовы в первом случае, сводной сестры – во втором. Кертис в Контроле в основном метался между женой и любовницей, а слишком раннее обзаведение семейством выглядело чуть ли не прямой дорогой к самоубийству. Леннона рвут на части воспитавшая его суровая тетя Мими (Кристин Скотт Томас) и вдруг объявившаяся легкомысленная мать Джулия (Энн-Мэри Дафф). Мать учит его тому, что "рок-н-ролл – это секс", тетка требует послушания и благопристойности. В центре оказывается не столько сам Леннон, сколько его родственницы и отношения с ними, достигающие латиноамериканского, "сериального" накала.


Поэтому особенно неудачным выглядит название, придуманное российскими прокатчиками. Оригинальное заглавие фильма – Nowhere Boy (Мальчик ниоткуда, намек на песню "Nowhere Man" с альбома "Rubber Soul"). Ни сценарист, ни режиссер явно не замахивались на сакральное знание о том, как, собственно, "стать Джоном Ленноном". Недолюбленность, внушительный эдипов комплекс (без фрейдизма, конечно, не обошлось) и склонность к бунтарству, показанные в фильме, едва ли можно считать достаточными для того условиями. Главного героя могли бы звать как угодно, хоть Джоном Брауном, и именно в этом Мэтт Гринхэл отчего-то видит достоинство своего сценария: "Потому наш фильм и ждет успех: большую часть времени зритель будет воспринимать это просто как историю одного мальчика, а не как историю Леннона" (из интервью журналу "Empire"). Nowhere Boy - скорее не байопик Леннона, а мальчиковый вариант появившегося чуть раньше Воспитания чувств Лоне Шерфиг – аккуратная ретро-драма о взрослении и попытках бунта на фоне эпохальной культурной встряски. В Британии Nowhere Boy уместно вышел на Рождество: чем дальше, тем сильнее в нем звучит святочная интонация – всепрощающих слез, поцелуев и объятий становится слишком много. Все узелки, завязанные в начале, аккуратно развязываются в конце. А имя легендарного музыканта нужно прежде всего для того, чтобы зритель был спокоен: мальчика ниоткуда по имени Джон несмотря ни на что ожидает большой успех.