ОБЗОРЫ
Якудза-джентльмен (к 85-летию Кодзи Цуруты)
Если вы имеете представление о жанре "якудза эйга" во всех его видах, то, услышав слово "нинкйо", непременно представите себе сцену, в которой благородный герой в гордом одиночестве отправляется на решающую схватку с врагами под соответствующую настроению песню. Почти наверняка этого героя вы представите себе в облике Кодзи Цуруты. Актёр столько раз снимался в подобных фильмах, что теперь навсегда неразрывно связан с жанром. Ну а сегодня самое время вспомнить о его основных ролях и некоторых фактах биографии.
Цурута родился 6 декабря 1924 года. После развода родителей он остался с бабушкой в Осаке, но у той не очень получалось воспитывать будущего киноидола. Цурута отвратительно учился, а свободное время предпочитал проводить в компании несовершеннолетних хулиганов. Драться доводилось часто, и далеко не всегда наш герой выходил победителем из многочисленных потасовок. Как-то раз Цурута в гордом одиночестве пошёл в кино и наткнулся на конкурирующую банду. Сцена "один против всех" закончилась совсем не по-киношному - его очень сильно избили. Кто знает, может, именно этот эпизод так застрял в сознании актёра, что он снова и снова повторял подобную ситуацию в киноролях, непременно одерживая победу.
Хотя школу Цурута закончил едва ли не с худшими для своего класса показателями, он ухитрился поступить в престижный университет Кансай. Между тем Япония всё глубже увязала в войне, поэтому в 1944 году Цурута отправился в армию. Он вступил в ряды ВВС, скоро получил звание лейтенанта и… Вот здесь над военной карьерой Цуруты зависает большой вопросительный знак. Сам актёр рассказывал, что попал в отряд камикадзе и чудом не погиб. От его эскадрона осталась одна треть, но когда очередь выполнять смертельную миссию дошла до Цуруты, война кончилась, а он так и не избавился от комплекса выжившего ("Я остался в живых, но мои друзья навсегда остались на дне океана. Этого я никогда не смогу забыть"). Таким прошлым многие критики и объясняют столь убедительную экранную меланхоличность и отрешённость Цуруты.
Цурута родился 6 декабря 1924 года. После развода родителей он остался с бабушкой в Осаке, но у той не очень получалось воспитывать будущего киноидола. Цурута отвратительно учился, а свободное время предпочитал проводить в компании несовершеннолетних хулиганов. Драться доводилось часто, и далеко не всегда наш герой выходил победителем из многочисленных потасовок. Как-то раз Цурута в гордом одиночестве пошёл в кино и наткнулся на конкурирующую банду. Сцена "один против всех" закончилась совсем не по-киношному - его очень сильно избили. Кто знает, может, именно этот эпизод так застрял в сознании актёра, что он снова и снова повторял подобную ситуацию в киноролях, непременно одерживая победу.
Хотя школу Цурута закончил едва ли не с худшими для своего класса показателями, он ухитрился поступить в престижный университет Кансай. Между тем Япония всё глубже увязала в войне, поэтому в 1944 году Цурута отправился в армию. Он вступил в ряды ВВС, скоро получил звание лейтенанта и… Вот здесь над военной карьерой Цуруты зависает большой вопросительный знак. Сам актёр рассказывал, что попал в отряд камикадзе и чудом не погиб. От его эскадрона осталась одна треть, но когда очередь выполнять смертельную миссию дошла до Цуруты, война кончилась, а он так и не избавился от комплекса выжившего ("Я остался в живых, но мои друзья навсегда остались на дне океана. Этого я никогда не смогу забыть"). Таким прошлым многие критики и объясняют столь убедительную экранную меланхоличность и отрешённость Цуруты.
Историю Цуруты-камикадзе подтверждают многие киноисторики и его коллеги. Вот только у всезнающего специалиста по культовому кино Пэтрика Мейшеса данные совсем иные. Да, Цурута служил в авиации, но никогда не попадал в отряд камикадзе. Свои же несостоявшиеся подвиги он выдумал сам, чтобы в послевоенные годы производить впечатление на девушек, которых возбуждают герои, военные и подобная дребедень. Ход сработал, поэтому со временем, когда Цурута стал популярным актёром, студии миф о прошлом камикадзе стали развивать и увязывать с экранным имиджем Кодзи-сана. Что же до продолжающих участвовать в мистификации великих коллег кинозвезды, то они просто любят подыгрывать стереотипным представлениям западных интервьюеров и не спешат их разрушать. В какую версию верить – решайте сами. Я, разумеется, склоняюсь ко второй. Более того, мне Цурута-ловкий соблазнитель гораздо симпатичнее Цуруты-несостоявшегося камикадзе. Могу только порадоваться за человека, который обратил себе на пользу такое малоприятное событие, как служба в армии.
Впрочем, после войны отставной лейтенант занимался не только соблазнением впечатлительных девушек. Он присоединился к труппе Хирокичи Такады и много гастролировал по стране. Такаде молодой актёр приглянулся, и он порекомендовал Цуруту студии "Шочику". В 1948 Кодзи-сан дебютировал в фильме Тацуо Осоне Компания игроков, после которого стал сниматься достаточно регулярно. На первых порах Цурута был популярен в основном у женской аудитории, что если и тешило мужское самолюбие актёра поначалу, очень скоро стало тяготить. После съёмок у мэтра Ясудзиро Одзу во Вкусе зелёного чая после риса (1952) Цурута и вовсе затосковал. Теперь ему хотелось сниматься у режиссёров уровня Одзу, но таких возможностей больше не было. К тому же "Шочику" сильно повлияла на личную жизнь актёра. Его широко разрекламированный роман с актрисой Кейко Киши закончился разрывом отношений именно под давлением студии, не пожелавшей отдать любимца зрительниц талантливой красавице. Цурута впал в депрессию и некоторое время скрывался от людей. (Я бы искал причины меланхоличности экранного образа Цуруты именно в событиях 1952 года). Но Кодзи-сан нашёл в себе силы вернуться к профессии. Он ушёл с "Шочику", попытался создать собственную производственную кинокомпанию (она выпустила, например, популярный фильм Масахиро Макино Бамбуковая шляпа Ятаро в том же 1952 году), но потом пустился в странствия по главным студиям в надежде найти "свою". Самым коммерчески успешным стало его сотрудничество с "Тохо", хотя сегодня фильмы Цуруты, снятые на этой студии, сильно проигрывают по сравнению с тем, что он будет делать на "Тоэй". Но "Тоэй" будет в 60-х. Пока же Цурута снимается в роли Кьоширо Немури, популярного литературного самурая. Дневник негодяя Шигеаки Хидаки (1956), Смертельный круг полной луны - снова в постановке Хидаки (1957) и Заклятье спрятанного золота Масазуми Каваниши (1958) пользуются успехом, но со временем их полностью затмит выдающаяся серия "Дайэй", где в роли Немури блеснёт Райзо Итикава. Помимо самурайского кино, на "Тохо" пробуют силы в современном криминальном жанре. Здесь студия пытается конкурировать с "Никкацу", чьи космополитичные и динамичные примеры фильмов "действия без границ" помогли изменить представление о японском кино как вялом и традиционном. Увы, достойно противостоять "Никкацу" на "Тохо" не смогли. Самым показательным примером стала серия Преступный мир, в которой как раз и снимался Цурута. Попытка сделать эффектное и новаторское зрелище не очень-то удалась. Например, о самом известном фильме серии Большой босс (1959), снятом, по-моему, переоценённым Кихачи Окамото, Крис Дежарден пишет так: "В картине есть несколько удачных эпизодов, но всё губит переусложнённый сценарий, полный надуманных ходов и ситуаций". Соревноваться с шедеврами "Никкацу" от Сейдзуна Сузуки, Такаши Номуры или Такуми Фурукавы серия Преступный мир оказалась не в состоянии. И вскоре Цурута покинул "Тохо".
В 1960 актёр приходит на "Тоэй". Снимается в фильме Солнце пересекает пустыню Кийоши Саэки, а в 1961 попадает на съёмочную площадку фильма Теруо Ишии Цветок, буря и банда. И с выходом этой ленты начинается по-настоящему звёздный период в карьере Кодзи Цуруты. Для Ишии, тоже только пришедшего на "Тоэй", проект был возможностью закрепиться в числе главных режиссёров студии. И он этой возможностью воспользовался в полной мере, сделав динамичный и захватывающий фильм, в котором точно сбалансированы элементы гангстерского боевика и комедии. Режиссёром Ишии был гораздо более интересным, чем тот же Окамото, да и в западных влияниях ориентировался уверенно, поэтому как раз картина Цветок, буря и банда стала знаковой - в дальнейшем именно на "Тоэй" будут достойно соперничать с "Никкацу". Цурута в истории о колоритных гангстерах, словно перемещённых из рассказов Деймона Раньона на японскую почву, оказался на месте и образовал достойный дуэт с набиравшим популярность Кеном Такакурой. Фильм ознаменовал начало популярной серии Банда, над которой работали ведущие таланты "Тоэй" и к которой регулярно привлекались Ишии и Цурута. Лучшим из их совместных эпизодов сериала стал фильм 11 гангстеров (1963). Ишии опять продемонстрировал уверенную режиссуру в своей версии популярного поджанра "фильм об ограблении", а Цурута был безупречен в роли уверенного в себе и расчётливого организатора виртуозного налёта. На месте актёр оказался и в картине Банда Токио против банды Гонконга (1964). На сей раз Ишии предпринял рискованный эксперимент с повествовательной формой: в фильме зритель следит за похождениями героев-якудза в исполнении Цуруты и Такакуры, но их сюжетные линии почти не пересекаются. Такое решение режиссёра могло оказаться проблемным, но кинематографический талант Ишии его не подвёл. Зрители и критики остались довольны новациями постановщика, его профессионализмом и отметили работу обоих исполнителей главных ролей.
Между прочим, решение Ишии пуститься на такую авантюру объясняется весьма прозаически. Хотя его сотрудничество с Цурутой было всегда коммерчески и критически успешным, отчего на "Тоэй" их регулярно сводили вместе, отношения режиссёра и кинозвезды на съёмках были напряжёнными. Ишии вообще с большим вниманием относился к технической стороне, а не к работе с актёрами. Цурута же требовал от всех постановщиков подробнейших инструкций по поводу каждого действия своего героя. Получив такие инструкции, он почти всегда их оспаривал. Ишии возмущался и отказывался от работы с въедливым актёром, но у продюсеров был один ответ: когда люди так сцепляются на съёмках, у них обязательно получаются интересные фильмы. И действительно, продюсеры оказывались правы. Тем не менее, при подготовке к Банде Токио против банды Гонконга Ишии решил рассчитаться с Цурутой. "Мне Цурута не нравился, но я постоянно был вынужден с ним работать. При этом порой я испытывал к нему странное сочувствие. Сегодня я думаю, что мне бы стоило относиться к нему получше. Например, сценарий Банды Токио был полностью про его героя. Но я всё переделал и отдал половину фильма Такакуре. Обычно в такой ситуации кинозвёзды начинают скандалить, но Цурута воспринял всё как должное и спокойно взялся за работу. Я почувствовал себя виноватым. Но уже на следующем проекте мы с ним всерьёз сцепились, и я вспомнил, до какой степени меня может раздражать этот человек". Добавлю, что в фильме герой Цуруты ещё и был превращён режиссёром-сценаристом Ишии в наркомана, что было рискованно для имиджа актёра, воплощавшего суровых, но обычно лишённых подобных недостатков гангстеров. Тем не менее Цурута и это принял без скандала и не прогадал – фильм, как уже говорилось, стал успешным.
В кино иногда происходят странные вещи. Например, с исторической точки зрения фильмы не самых вроде бы высоких достоинств оказываются куда значительнее действительно замечательных картин. Вот вам ещё пример: знатоки кино, говоря о ролях Цуруты первой половины 60-х восхищаются сыгранными им у Ишии якудза, но этапным для жанра "якудза эйга" стал фильм Театр жизни 1963 года, открывший моду на поджанр "нинкйо". Театр жизни снят традиционалистом Тадаши Савашимой, далеко не самым интересным режиссёром "Тоэй". Действие картины разворачивается не в современной Японии (как у Ишии), в 20-е годы. Цурута играет благородного якудза, который в любви и в борьбе с врагами следует кодексу чести и воплощает все добродетели, с которыми и ассоциируется благородный якудза прошлого. Привычная меланхоличность актёра пришлась кстати для роли одинокого гангстера, а силу лирических сцен можно приписать участию Йошико Сакумы, возлюбленной Цуруты в реальной жизни. Подчинённые кодексу якудза герои, конфликт между долгом и чувствами, одинокие странники-игроки и поединки "один против всех" стали постоянными на экране. Начался бум "нинкйо".
В кино иногда происходят странные вещи. Например, с исторической точки зрения фильмы не самых вроде бы высоких достоинств оказываются куда значительнее действительно замечательных картин. Вот вам ещё пример: знатоки кино, говоря о ролях Цуруты первой половины 60-х восхищаются сыгранными им у Ишии якудза, но этапным для жанра "якудза эйга" стал фильм Театр жизни 1963 года, открывший моду на поджанр "нинкйо". Театр жизни снят традиционалистом Тадаши Савашимой, далеко не самым интересным режиссёром "Тоэй". Действие картины разворачивается не в современной Японии (как у Ишии), в 20-е годы. Цурута играет благородного якудза, который в любви и в борьбе с врагами следует кодексу чести и воплощает все добродетели, с которыми и ассоциируется благородный якудза прошлого. Привычная меланхоличность актёра пришлась кстати для роли одинокого гангстера, а силу лирических сцен можно приписать участию Йошико Сакумы, возлюбленной Цуруты в реальной жизни. Подчинённые кодексу якудза герои, конфликт между долгом и чувствами, одинокие странники-игроки и поединки "один против всех" стали постоянными на экране. Начался бум "нинкйо".
Отвлечёмся от Цуруты и вспомним социально-культурные особенности Японии 60-х, приведшие к такой популярности "якудза эйга" вообще и "нинкйо" в частности. 60-е известны сочетанием идеализма с желанием отринуть все устаревшие традиции (которые в Японии к тому же ассоциировались с национальным унижением – поражением во Второй Мировой). Хотя в кино Страны Восходящего Солнца роль по низвержению анахронизмов взяла было на себя Новая Волна, но более интересными и показательными были процессы, происходившие в жанровом кино. Фильмы "Никкацу" конца 50-х показали, как студийные и внешне коммерческие ленты могут служить для выражения главенствующих настроений и быть основой для авторского самовыражения даже в большей степени, чем кино престижное и элитарное. Поэтому приток талантов на студии и в жанровое кино сделал возможным качественный прорыв в японском кинематографе той поры.
Новации в области формы были одним ярким свидетельством того, что жанровые фильмы 60-х смели границы между серьёзным и развлекательным кино. Отражение общественных настроений и интересов – другим. Например, идеальными героями экшн-фильмов долгое время считались самураи. Но к 60-м они уже воспринимались в полевевшем обществе в основном как слуги власти, слепо выполняющие любые прихоти хозяев – в это время самураи казались предшественниками фашистского аппарата подавления, а заодно врагами трудового народа, крестьян и инакомыслящих. Критические и реалистические фильмы Тадаши Имаи или Эйичи Кудо развенчивали былые мифы о неземном благородстве самураев и чистоте самурайского кодекса. А вот "люди 893" (собственно, "якудза") стали воплощать заступников простых людей и "самураями для бедных" в лучшем смысле этого выражения. По идее, ранние якудза действительно заслуживали романтизации. Изначально это и были одиночки, помогавшие крестьянам отбиваться от обнаглевших самураев и зарабатывавшие на жизнь игрой или мелкой торговлей. Даже пресловутым наказанием с отрезанием себе мизинца в те годы карались прежде всего те, кто осмелился обидеть простого человека. Но со временем якудза стали объединяться и превращаться в обычную уголовщину. В якудза 20 века, особенно, второй его половины благородства точно не сыщешь. Поэтому действие большинства "нинкйо" происходит в 19 или первой половине 20 века и посвящено столкновению якудза, следующим лучшим правилам прошлого, и "коммерческим" якудза, готовым на любые преступления. В этом сюжетном ходе многие зрителя видели ещё и разоблачение капиталистических излишеств. По словам мэтра Киндзи Фукасаку, "для бунтующих студентов, рабочих и посетителей кинотеатров фильмы о якудза стали своего рода эмоциональной разрядкой". С другой стороны, правоконсервативные зрители находили "нинкйо" полезным противодействием новым леворадикальным тенденциям. Консерваторы не приветствовали изменения в самурайском кино и видели именно в "нинкйо" прославления славных традиций прошлого Японии в противовес западным влияниям. Вот такое интересное соединение вроде бы несоединимого, которое сделало жанр коммерчески беспроигрышным. При этом киноманы левых взглядов готовы были закрыть глаза на то, что якудза 60-х вовсю участвовали в борьбе с коммунистическими движениями, а правых – что кичащиеся своим национализмом якудза после войны развивались на деньги американских оккупационных войск (для американцев такое вложение капитала казалось достойным противостоянием "красной угрозе" в Японии). И не следует забывать, что сами якудза были заинтересованы в создании своего благообразного имиджа. Тем более, что многие студии были тесно связаны с организованной преступностью, а ведущий продюсер "Тоэй" Кодзи Шундо был настолько дружен с якудза, что многие коллеги подозревали за ним самим преступное прошлое.
Популярность "нинкйо" была столь велика, что ведущие студии всячески старались отметиться в поджанре. На "Никкацу" появилась серия Символ мужчины с Хидеки Такахаши, на "Дайэй" - Молодой босс с Райзо Итикавой. Но благодаря Шундо центром "нинкйо" стала "Тоэй". Основными звёздами жанра стали Дзюнко Фудзи, Кен Такакура и, разумеется, Цурута. Пусть его актёрский диапазон был поуже, чем у Фудзи или Такакуры, но для создания образов якудза-джентльменов он был идеален: всегда одинокий меланхоличный герой, очаровывающий женщин и беспощадный к врагам.
Обычно сюжеты "нинкйо" следуют общей схеме: положительный якудза сталкивается с нечистыми на руку якудза в своём клане или клане конкурентов, пытается напомнить врагам о кодексе чести, но после множества совершённых врагами злодеяний в одиночку отправляется отомстить им. По ходу сюжета герой (в случае с Фудзи – героиня) вынужден отказаться от возможностей найти счастье с любимым человеком или уйти из преступного мира, поскольку долг якудза всегда оказывается превыше всего. Цурута неизменно был хорош, играя таких героев, и придраться к его пусть не слишком разнообразным ролям с технической точки зрения не получится.
Многое, конечно, зависело от режиссёров. Заданная схема "нинкйо" могла в равной степени оказаться вызовом, ловушкой или возможностью для постановщика показать свой профессионализм в рамках жанра. На ловушках, когда режиссёр просто повторяет привычные шаблоны, я не буду останавливаться (хотя Цурута не раз играл в подобных картинах – например, у Масахиро Макино). Посмотрим на более интересные примеры.
Кто совершенно точно воспринимал устоявшиеся каноны "нинкйо" как вызов, так это Тай Като. Для него жанровые схемы были поводом использовать собственные творческие находки (вроде нижних углов съёмки, превращавших героев в почти мистические фигуры, которые возвышаются над всеми злодеяниями и пороками) и заострять внимание на темах, не слишком интересовавших менее талантливых постановщиков. Давая зрителю насладиться эффектным действием и мелодраматическими поворотами сюжета, Като находил возможности подчеркнуть обречённость своих персонажей-якудза на вечное одиночество и невозможность вернуться к спокойной жизни. Режиссёр всегда старался и обозначить личные трагедии связанных с якудза женщин, что обычно оставалось за кадром в потоке "нинкйо".
Настоящий Японский Оригинал Като отличался ещё и обязательным для великого человека тяжёлым характером. Он стал легендой в конце 40-х, когда работал ассистентом у Куросавы. Легендой из-за попросту немыслимого по меркам времени поведения. Като сразу возненавидел знаменитого режиссёра и не особенно старался скрывать свои чувства: опаздывал на съёмки, держался от Куросавы на почтительном расстоянии, чтобы любимец кинокритики вынужден был кричать при общении со своим нахальным ассистентом, а когда дело доходило до непосредственных контактов, то Като обдавал Куросаву то презрением, то дымом из постоянной трубки, а чаще всего - и тем, и другим. Такие вот выходки нимало не повредили карьере одного из лучших жанровых режиссёров мира, поэтому в 50-60-е Като с успехом переключился на собственные постановки, хотя характер его ничуть не улучшился. Муниципальные власти до сих пор с ужасом произносят его имя, вспоминая, как для правильной установки камер Като приказывал пробивать дыры в асфальтовом покрытии и не реагировал ни на какие увещевания чиновников. Столкновение Като и Цуруты на съёмочной площадке непременно должно было высечь искры. Что и произошло. В самый разгар работы над фильмом Кровь мести (1965) режиссёр измотал актёра непрестанным повторением одних и тех же сцен до полного (по мнению Като) совершенства. Цурута требовал пояснений, но слышал только "Извините, мне не нравится ваша игра". Взбешённый Цурута самовольно ушёл было с фильма, и только миротворческие ухищрения продюсеров смогли восстановить относительно спокойную обстановку и вернуть звезду на площадку. Думаю, вы уже догадались, что получившийся фильм стал шедевром, образцом "нинкйо" и событием 1965 года. В истории о войне кланов якудза и любви благородного Асадзиро (Цурута) и очаровательной проститутки Хацуэ (Дзюнко Фудзи) Като снова блеснул фирменными приёмами, умело свёл воедино романтическую и криминальную линию, представив зрителям поэтический экшн о трагедии благородного якудза и его возлюбленной. Тай-сан точно распорядился и имиджем Цуруты, обратив не самый широкий диапазон актёра на пользу фильма и превратив Кодзи-сана в эталонного стоического героя "нинкйо". Естественно, их сотрудничество продолжилось, хотя лучшим из совместных проектов остаётся Кровь мести.
Косаку Ямашита, на мой взгляд, пример сильного профессионала, а не выдающегося режиссёра. Но и это неплохо. Добротные "нинкйо" Ямашиты не отличаются индивидуальным почерком того же Като, но и не утомляют однообразием, как работы упоминавшихся Макино или Саэки. Он часто снимал Цуруту, и пиком их сотрудничества стал фильм 1968 года Игорный зал – босс игроков (из популярной "нинкйо" серии Игорный зал). Вновь история о столкновении чести и низости в мире якудза, долга и личных эмоций, но исполненная столь мастеровито, что знаменитый Юкио Мисима сравнил фильм с древнегреческими трагедиями, а критик Марк Шиллинг, особо отмечая заслугу в успехе фильма именно Цуруты, писал: "Здесь блистает лучший из киногангстеров – Кодзи Цурута".
Я бы упомянул и сотрудничество Цуруты с Норифуми Сузуки. Анархист-визуалист Сузуки мог бы конкурировать с Ишии и Като как один из ведущих режиссёров "Тоэй", если бы не его чрезмерное и не всегда оправданное желание ставить развлечение и зрелищность выше смысла (до умения Ишии находить между всем этим баланс Сузуки так и не дотянул). Это заметно и по его сценариям, и по режиссёрским работам. Из сделанного им вместе с Цурутой мне больше всего нравится Красный пион 2 (1968). В саге из восьми частей о женщине-якудза по кличке "Красный пион" солировала Дзюнко Фудзи, а Цурута или Такакура обычно составляли с ней дуэт. Сузуки как всегда сосредоточился на красоте ведущей актрисы (и его за это можно только похвалить), поэтому Цурута явно оттеснён на второй план ослепительной Фудзи, яркими визуальными находками режиссёра и многочисленными дуэлями, но отметиться в участием в эффектных работах Сузуки было полезно для любого актёра.
Во второй половине 60-х Цурута снялся в огромном количестве "нинкйо". Постоянное участие в сериалах Игорный зал и Игрок, появление в не менее популярных сериях Красный пион, Обязательства братства. К тому же Цурута успешно записывал альбомы – публика на ура воспринимала его вокальные опыты. Фраза из одной его песни "Вы считаете меня всего лишь старомодным" стала крылатой. Актёр давал немало интервью, неизменно превознося дух "нинкйо": "Это моральная философия, следовать которой должны все. Думай о других, выполняй свой долг, держи обещания и уважай старших. Учись видеть разницу между добром и злом и никогда не обманывай". А между тем времена менялись, и мир "нинкйо" затрещал по швам. Иллюзии и идеализм 60-х рушились, готовясь похоронить под своими обломками Новую Волну с одной стороны и представления о "якудза эйга" с другой. После превращения прекраснодушных бунтарей-студентов в банды истребляющих друг друга убийц никто не верил в очарование революции. После изгнания Сейдзуна Сузуки с "Никкацу" рухнул миф об этой студии, как о самой демократичной и свободной. Психосексуальные опусы Кодзи Вакамацу устрашили зрителей как кривое зеркало экспериментов Новой Волны. В таких условиях уже никто не верил в благородных якудза. Изменения в трактовке мира "людей 893" наметились на той же "Никкацу" (фильмы с Тецуя Ватари вроде серии Гангстер VIP), но во главе жанровой революции на сей раз оказалась "Тоэй" и великий режиссёр Киндзи Фукасаку.
Пути Цуруты и Фукасаку уже пересекались в начале 60-х. Например, в фильме Киндзи-сана Гордый вызов (1962) Цурута сыграл репортёра-коммуниста, который раскрывает заговор ЦРУ и японского правительства по торговле оружием. В Банде против служителей закона (1962, опять же из серии Банда) актёр отметился ролью бывшего якудза, который неожиданно объединяется с полицией для борьбы с зарвавшимися преступниками. Цурута и в дальнейшем продолжал сниматься у Фукасаку, но переломным для "якудза эйга" стало их сотрудничество над лентами Босс оргпреступности Японии (1969, фильм стал началом серии) и Сочувствие к неудачнику (1971, девятая часть киносериала Игрок). Фукасаку объяснял приглашение Цуруты в эти работы так: "Он казался мне идеальным для героя, отставшего от времени, словно замороженного в прошлом[/i]. В Боссе Цурута играет привычную по "нинкйо" роль во всех отношениях достойного якудза Цукамото, который пытается следовать нормам кодекса чести. Но перед нами не идиллические 20-30-е, а современная Япония, где влияние набирают корпоративные якудза при поддержке бизнеса и политиков патриотического толка. Благородство и честность в этом мире обречены не просто на одиночество, а на верное поражение. Фукасаку к тому же сменил привычный плавный ритм "нинкйо" на более резкий, а изысканное изображение на жестокую полудокументальную стилистику. На место былой изощрённой хореографии фехтовальных поединков пришла брутальность уличных стычек и перестрелок. Так режиссёр начал реформирование жанра и его переход от "нинкйо" к "дзицуроку" (жёсткие и реалистичные криминальные ленты). Цурута же своим присутствием помог коммерческому успеху фильма и обозначил переход от устаревавших канонов "якудза эйга" к чему-то новому и оригинальному.
Популярность "нинкйо" была столь велика, что ведущие студии всячески старались отметиться в поджанре. На "Никкацу" появилась серия Символ мужчины с Хидеки Такахаши, на "Дайэй" - Молодой босс с Райзо Итикавой. Но благодаря Шундо центром "нинкйо" стала "Тоэй". Основными звёздами жанра стали Дзюнко Фудзи, Кен Такакура и, разумеется, Цурута. Пусть его актёрский диапазон был поуже, чем у Фудзи или Такакуры, но для создания образов якудза-джентльменов он был идеален: всегда одинокий меланхоличный герой, очаровывающий женщин и беспощадный к врагам.
Обычно сюжеты "нинкйо" следуют общей схеме: положительный якудза сталкивается с нечистыми на руку якудза в своём клане или клане конкурентов, пытается напомнить врагам о кодексе чести, но после множества совершённых врагами злодеяний в одиночку отправляется отомстить им. По ходу сюжета герой (в случае с Фудзи – героиня) вынужден отказаться от возможностей найти счастье с любимым человеком или уйти из преступного мира, поскольку долг якудза всегда оказывается превыше всего. Цурута неизменно был хорош, играя таких героев, и придраться к его пусть не слишком разнообразным ролям с технической точки зрения не получится.
Кто совершенно точно воспринимал устоявшиеся каноны "нинкйо" как вызов, так это Тай Като. Для него жанровые схемы были поводом использовать собственные творческие находки (вроде нижних углов съёмки, превращавших героев в почти мистические фигуры, которые возвышаются над всеми злодеяниями и пороками) и заострять внимание на темах, не слишком интересовавших менее талантливых постановщиков. Давая зрителю насладиться эффектным действием и мелодраматическими поворотами сюжета, Като находил возможности подчеркнуть обречённость своих персонажей-якудза на вечное одиночество и невозможность вернуться к спокойной жизни. Режиссёр всегда старался и обозначить личные трагедии связанных с якудза женщин, что обычно оставалось за кадром в потоке "нинкйо".
Настоящий Японский Оригинал Като отличался ещё и обязательным для великого человека тяжёлым характером. Он стал легендой в конце 40-х, когда работал ассистентом у Куросавы. Легендой из-за попросту немыслимого по меркам времени поведения. Като сразу возненавидел знаменитого режиссёра и не особенно старался скрывать свои чувства: опаздывал на съёмки, держался от Куросавы на почтительном расстоянии, чтобы любимец кинокритики вынужден был кричать при общении со своим нахальным ассистентом, а когда дело доходило до непосредственных контактов, то Като обдавал Куросаву то презрением, то дымом из постоянной трубки, а чаще всего - и тем, и другим. Такие вот выходки нимало не повредили карьере одного из лучших жанровых режиссёров мира, поэтому в 50-60-е Като с успехом переключился на собственные постановки, хотя характер его ничуть не улучшился. Муниципальные власти до сих пор с ужасом произносят его имя, вспоминая, как для правильной установки камер Като приказывал пробивать дыры в асфальтовом покрытии и не реагировал ни на какие увещевания чиновников. Столкновение Като и Цуруты на съёмочной площадке непременно должно было высечь искры. Что и произошло. В самый разгар работы над фильмом Кровь мести (1965) режиссёр измотал актёра непрестанным повторением одних и тех же сцен до полного (по мнению Като) совершенства. Цурута требовал пояснений, но слышал только "Извините, мне не нравится ваша игра". Взбешённый Цурута самовольно ушёл было с фильма, и только миротворческие ухищрения продюсеров смогли восстановить относительно спокойную обстановку и вернуть звезду на площадку. Думаю, вы уже догадались, что получившийся фильм стал шедевром, образцом "нинкйо" и событием 1965 года. В истории о войне кланов якудза и любви благородного Асадзиро (Цурута) и очаровательной проститутки Хацуэ (Дзюнко Фудзи) Като снова блеснул фирменными приёмами, умело свёл воедино романтическую и криминальную линию, представив зрителям поэтический экшн о трагедии благородного якудза и его возлюбленной. Тай-сан точно распорядился и имиджем Цуруты, обратив не самый широкий диапазон актёра на пользу фильма и превратив Кодзи-сана в эталонного стоического героя "нинкйо". Естественно, их сотрудничество продолжилось, хотя лучшим из совместных проектов остаётся Кровь мести.
Косаку Ямашита, на мой взгляд, пример сильного профессионала, а не выдающегося режиссёра. Но и это неплохо. Добротные "нинкйо" Ямашиты не отличаются индивидуальным почерком того же Като, но и не утомляют однообразием, как работы упоминавшихся Макино или Саэки. Он часто снимал Цуруту, и пиком их сотрудничества стал фильм 1968 года Игорный зал – босс игроков (из популярной "нинкйо" серии Игорный зал). Вновь история о столкновении чести и низости в мире якудза, долга и личных эмоций, но исполненная столь мастеровито, что знаменитый Юкио Мисима сравнил фильм с древнегреческими трагедиями, а критик Марк Шиллинг, особо отмечая заслугу в успехе фильма именно Цуруты, писал: "Здесь блистает лучший из киногангстеров – Кодзи Цурута".
Я бы упомянул и сотрудничество Цуруты с Норифуми Сузуки. Анархист-визуалист Сузуки мог бы конкурировать с Ишии и Като как один из ведущих режиссёров "Тоэй", если бы не его чрезмерное и не всегда оправданное желание ставить развлечение и зрелищность выше смысла (до умения Ишии находить между всем этим баланс Сузуки так и не дотянул). Это заметно и по его сценариям, и по режиссёрским работам. Из сделанного им вместе с Цурутой мне больше всего нравится Красный пион 2 (1968). В саге из восьми частей о женщине-якудза по кличке "Красный пион" солировала Дзюнко Фудзи, а Цурута или Такакура обычно составляли с ней дуэт. Сузуки как всегда сосредоточился на красоте ведущей актрисы (и его за это можно только похвалить), поэтому Цурута явно оттеснён на второй план ослепительной Фудзи, яркими визуальными находками режиссёра и многочисленными дуэлями, но отметиться в участием в эффектных работах Сузуки было полезно для любого актёра.
Пути Цуруты и Фукасаку уже пересекались в начале 60-х. Например, в фильме Киндзи-сана Гордый вызов (1962) Цурута сыграл репортёра-коммуниста, который раскрывает заговор ЦРУ и японского правительства по торговле оружием. В Банде против служителей закона (1962, опять же из серии Банда) актёр отметился ролью бывшего якудза, который неожиданно объединяется с полицией для борьбы с зарвавшимися преступниками. Цурута и в дальнейшем продолжал сниматься у Фукасаку, но переломным для "якудза эйга" стало их сотрудничество над лентами Босс оргпреступности Японии (1969, фильм стал началом серии) и Сочувствие к неудачнику (1971, девятая часть киносериала Игрок). Фукасаку объяснял приглашение Цуруты в эти работы так: "Он казался мне идеальным для героя, отставшего от времени, словно замороженного в прошлом[/i]. В Боссе Цурута играет привычную по "нинкйо" роль во всех отношениях достойного якудза Цукамото, который пытается следовать нормам кодекса чести. Но перед нами не идиллические 20-30-е, а современная Япония, где влияние набирают корпоративные якудза при поддержке бизнеса и политиков патриотического толка. Благородство и честность в этом мире обречены не просто на одиночество, а на верное поражение. Фукасаку к тому же сменил привычный плавный ритм "нинкйо" на более резкий, а изысканное изображение на жестокую полудокументальную стилистику. На место былой изощрённой хореографии фехтовальных поединков пришла брутальность уличных стычек и перестрелок. Так режиссёр начал реформирование жанра и его переход от "нинкйо" к "дзицуроку" (жёсткие и реалистичные криминальные ленты). Цурута же своим присутствием помог коммерческому успеху фильма и обозначил переход от устаревавших канонов "якудза эйга" к чему-то новому и оригинальному.
Сочувствие к неудачнику производит даже более сильное впечатление, чем Босс. В этом парафразе Дикой банды Пекинпа Фукасаку отправляет своих героев под руководством Цуруты на Окинаву. Здесь отщепенцы криминального мира, сохранившие свои представления о чести гангстеров, создают себе иллюзорный мир былого благородства, но всё рушится, когда вслед за ними на Окинаву прибывают подминающие под себя всё "новые якудза". Финал, в котором герои противостоят целой армии убийц, стал классикой "экшн", а Цурута вновь уверенно солировал в картине. Фукасаку, правда, решил, что для его фильмов актёр выглядит слишком добрым, и заставил Цуруту весь фильм носить тёмные очки, которые его персонаж не снимал даже в лирических сценах. Ход не только добавил персонажу крутизны, но и снабдил Симпатию элементами абсурдистского юмора. Добавлю, что ставшая постоянной для "дзицуроку" перекличка сюжетов с реальными событиями присутствует уже в этом фильме: уход американцев с Окинавы вызвал длительную войну якудза за сферы влияния, которая вошла в криминальный фольклор как "десятилетняя война за Окинаву" и которая на момент выхода Симпатии уже набирала ход (в дальнейшем она послужит основой для нескольких "дзицуроку").
Цурута понимал, что участвует в революционных для жанра фильмах. И не сказать, чтобы участие в разрушении "нинкйо" очень радовало актёра. Это отмечал и Фукасаку, хотя добавлял – идол "нинкйо" не позволял себе эмоциональных проявлений недовольства. Может, сказывалось умение Киндзи-сана находить общий язык с актёрами. Тем более, что у режиссёра Дзюнья Сато сложности с Цурутой возникали и не раз.
Новый подход к "якудза эйга" становился всё популярнее, и игнорировать его было невозможно. Что бы не думал Цурута, он соглашался на не самые типичные роли, хотя готов был вступать в конфликт с режиссёрами (чем он, впрочем, и раньше славился). Сато не стал маэстро "дзицуроку" масштаба Фукасаку, но сделал немало интересных картин. Его политические взгляды были ожидаемо левыми (очень распространённое среди японских кинематографистов явление), но Сато скорее левый циник, чем левый идеалист. Он не слишком верил в радужные перспективы бунтов и революций, сосредотачиваясь на критике существующей системы и рисуя пессимистическую картину мира. В фильме Жестокая банда перевооружается (1971) он дал Цуруте роль якудза, который пытается облегчить жизнь рабочим из доков. В конце концов герой вступает в схватку с продажными профсоюзными деятелями, но расправа с ними ничего не меняет. Да и для рабочих персонаж Цуруты остаётся бандитом, не отличимым от его врагов. Игрок переходит в наступление (1971, десятая и заключительная часть сериала Игрок) рассказывает о противостоянии якудза и полицейского, но акценты смещены: симпатии зрителей на стороне положительного якудза (разумеется, в исполнении Цуруты), а полицейский (Тецуро Танба) показан не борцом с преступностью, а политически амбициозным манипулятором фашистского толка. Впрочем, в борьбе с ним даже положительный герой вынужден прибегать к непривычно жестоким и порой низким методам. Вот поэтому-то Цурута и начал конфликтовать с режиссёром. Сато: "Цурута был так одержим духом "нинкйо", что не мог согласиться с некоторыми действиями персонажа. Например, он очень расстраивался из-за эпизода, в котором его герой стрелял в спину злодею, пусть тот и заслуживал такую участь".
Правда, самый серьёзный конфликт между Сато и Цурутой возник даже раньше и вообще не был связан с криминальным кино. Сато прославился антивоенной драмой История о жестокости в армии (1963). Шоковый эффект произвела как ярость режиссёра в атаке на императорскую армию, так и знаменитый постер, на котором был изображён актёр Рентаро Микуни с торчащим из горла штыком. Став авторитетным постановщиком, Сато предпринял попытку окончательно развенчать миф об армейской романтике, только уже при поддержке мощного бюджета и суперзвёздного состава (Цурута, Такакура, Томисабуро Вакаяма, Сонни Чиба). Но бюджет и привлечение звёзд автоматически повлекли за собой диктат студии, поэтому "Последний камикадзе" в конечном итоге стал всего лишь добротным военным фильмом. Сато до последнего пытался сохранить провокационные элементы и возлагал большие надежды на финал: герой Цуруты должен был отправиться на очередной вылет, развернуть самолёт и атаковать свой аэродром. Боссы "Тоэй" запретили режиссёру заканчивать Последнего камикадзе таким образом. Цурута ожидаемо встал на сторону студии. Постановщик последовал требованиям "Тоэй", но у истории было неожиданное продолжение. Вот что говорит сам Сато: "Продюсеры сочли мой финал слишком скандальным. Для Цуруты он тоже был абсолютно неприемлемым. Поэтому мне пришлось снять, как он в одиночестве улетает в сторону заката. Но вот что интересно: через несколько лет Цурута извинился за своё поведение. Он всё обдумал и решил, что мой финал был бы гораздо лучше для фильма!". Как видим, тяжёлый характер киноидола не мешал ему и в жизни проявлять благородство и уважать чужую позицию.
В 1972 "Тоэй" официально простилась с Дзюнко Фудзи и неофициально – с "нинкйо". Прощальным фильмом актрисы стала работа Масахиро Макино Банда Цветущая Вишня. Фудзи сыграла прекрасную гейшу, которая вынуждена наводить порядок в родном клане якудза. Очаровательная Дзюнко стала центром всего проекта, а рядом с ней можно увидеть всех звёзд "нинкйо". Есть здесь и Цурута в традиционной роли стоического героя. Как и большинство лент Макино, Цветущая Вишня воспринимается не более чем добротная вариация на темы жанра, ценная в основном для поклонников "нинкйо" и Фудзи. Цурута же является здесь не больше чем частью слаженного ансамбля.
По мере расцвета "дзицуроку" в 70-е Цурута всё более оттеснялся в тень новыми звёздами. Главные роли чаще отдавались экспрессивным актёрам вроде Бунты Сугавары или Хироки Мацукаты, а сдержанному Кодзи-сану доставались второплановые персонажи, обычно почтенных боссов якудза. В 80-е актёр стал испытывать серьёзные проблемы со здоровьем. Он не прекращал работать, но состояние его ухудшалось. В 1985 Цурута замкнул круг своей внушительной кинокарьеры, снявшись у старого "сообщника" Косаку Ямашиты в Последнем игроке (первым фильмом актёра, напомню, была Компания игроков). 16 июня 1987 Кодзи Цурута умер.
Следование философии "нинкйо" помогло Цуруте стать "Королём "Тоэй" и суперзвездой "якудза эйга". Но одновременно обрекло на множество однотипных ролей, не дав полностью раскрыть свой драматический потенциал. Тем не менее, вряд ли стоит оценивать карьеру этого киноидола с сожалением или пренебрежением. Он старался следовать личным преставлениям о работе в кинематографе и смог добиться внушительного успеха, снявшись у выдающихся мастеров в их успешных фильмах. Пусть особенности характера не делали Цуруту лёгким в общении и работе, но без него нельзя представить себе шедевры Като, Ишии или Фукасаку. Как нельзя представить без него японское кино.
Цурута понимал, что участвует в революционных для жанра фильмах. И не сказать, чтобы участие в разрушении "нинкйо" очень радовало актёра. Это отмечал и Фукасаку, хотя добавлял – идол "нинкйо" не позволял себе эмоциональных проявлений недовольства. Может, сказывалось умение Киндзи-сана находить общий язык с актёрами. Тем более, что у режиссёра Дзюнья Сато сложности с Цурутой возникали и не раз.
Правда, самый серьёзный конфликт между Сато и Цурутой возник даже раньше и вообще не был связан с криминальным кино. Сато прославился антивоенной драмой История о жестокости в армии (1963). Шоковый эффект произвела как ярость режиссёра в атаке на императорскую армию, так и знаменитый постер, на котором был изображён актёр Рентаро Микуни с торчащим из горла штыком. Став авторитетным постановщиком, Сато предпринял попытку окончательно развенчать миф об армейской романтике, только уже при поддержке мощного бюджета и суперзвёздного состава (Цурута, Такакура, Томисабуро Вакаяма, Сонни Чиба). Но бюджет и привлечение звёзд автоматически повлекли за собой диктат студии, поэтому "Последний камикадзе" в конечном итоге стал всего лишь добротным военным фильмом. Сато до последнего пытался сохранить провокационные элементы и возлагал большие надежды на финал: герой Цуруты должен был отправиться на очередной вылет, развернуть самолёт и атаковать свой аэродром. Боссы "Тоэй" запретили режиссёру заканчивать Последнего камикадзе таким образом. Цурута ожидаемо встал на сторону студии. Постановщик последовал требованиям "Тоэй", но у истории было неожиданное продолжение. Вот что говорит сам Сато: "Продюсеры сочли мой финал слишком скандальным. Для Цуруты он тоже был абсолютно неприемлемым. Поэтому мне пришлось снять, как он в одиночестве улетает в сторону заката. Но вот что интересно: через несколько лет Цурута извинился за своё поведение. Он всё обдумал и решил, что мой финал был бы гораздо лучше для фильма!". Как видим, тяжёлый характер киноидола не мешал ему и в жизни проявлять благородство и уважать чужую позицию.
По мере расцвета "дзицуроку" в 70-е Цурута всё более оттеснялся в тень новыми звёздами. Главные роли чаще отдавались экспрессивным актёрам вроде Бунты Сугавары или Хироки Мацукаты, а сдержанному Кодзи-сану доставались второплановые персонажи, обычно почтенных боссов якудза. В 80-е актёр стал испытывать серьёзные проблемы со здоровьем. Он не прекращал работать, но состояние его ухудшалось. В 1985 Цурута замкнул круг своей внушительной кинокарьеры, снявшись у старого "сообщника" Косаку Ямашиты в Последнем игроке (первым фильмом актёра, напомню, была Компания игроков). 16 июня 1987 Кодзи Цурута умер.
Следование философии "нинкйо" помогло Цуруте стать "Королём "Тоэй" и суперзвездой "якудза эйга". Но одновременно обрекло на множество однотипных ролей, не дав полностью раскрыть свой драматический потенциал. Тем не менее, вряд ли стоит оценивать карьеру этого киноидола с сожалением или пренебрежением. Он старался следовать личным преставлениям о работе в кинематографе и смог добиться внушительного успеха, снявшись у выдающихся мастеров в их успешных фильмах. Пусть особенности характера не делали Цуруту лёгким в общении и работе, но без него нельзя представить себе шедевры Като, Ишии или Фукасаку. Как нельзя представить без него японское кино.