ОБЗОРЫ
Петер Лорре против "Петера Лорре"
Его имя в западной культуре стало нарицательным. Если Бела Лугоши слился в сознании зрителей с Дракулой, а Борис Карлофф – с чудовищем Франкенштейна, то Петер Лорре остался в пантеоне киномонстров как… "Петер Лорре", странное большеглазое существо с вкрадчивым голосом, одновременно зловещее, печальное и смешное. У этого персонажа нет своего, отдельного имени – он сложился из характернейших внешних черт актера и всего невероятного разнообразия сыгранных им злодеев. Психопаты, воры, убийцы и маньяки Лорре были парадоксальны. Они не просто пугали или отвращали, в них всегда было еще что-то – обаяние и ранимость, трагичность и тайна. Они были "другими", "чужими" – странными людьми, слишком не похожими на других.
Петер Лорре воспринимал свою актерскую судьбу как падение – от ведущих ролей в самых заметных спектаклях Берлина времен Веймарской Республики до второплановых появлений в амплуа злодея-иностранца в голливудской продукции категории "Б". Время примирило актера с его ролями – в течение десятилетий после его смерти популярность Лорре растет, утверждая его в статусе "культового" персонажа и "поп-иконы".
Петер Лорре воспринимал свою актерскую судьбу как падение – от ведущих ролей в самых заметных спектаклях Берлина времен Веймарской Республики до второплановых появлений в амплуа злодея-иностранца в голливудской продукции категории "Б". Время примирило актера с его ролями – в течение десятилетий после его смерти популярность Лорре растет, утверждая его в статусе "культового" персонажа и "поп-иконы".
Свое сценическое имя молодой актер Ладислав Лёвенштайн (р. в 1904 г.) получил от венского психолога Якоба Морено, основателя экспериментального "театра спонтанности" и разработчика теории психодрамы. У Морено, который давал актерам полную свободу самовыражения, Лорре впервые стал выступать профессионально, развивая свои незаурядные способности к импровизации. В конце 1920-х – начале 1930-х Лорре сыграл несколько заметных ролей на новаторской берлинской сцене – в постановках классики ("Смерть Дантона" Г. Бюхнера) и в новых пьесах ("Квадратура круга" В. Катаева, "Верность" Д. Голсуорси и др.). Годы у Морено подготовили Лорре для "эпического театра" Бертольда Брехта, который задействовал актера в спектаклях "Саперы в Ингольштадте", "Хэппи-энд" и скандальном "Что тот солдат, что этот" (1931), где Лорре с большим успехом сыграл главную роль. Драматург-экспериментатор искал "странных типажей", актеров, способных дать роль в полноте ее противоречивости и сложности – Петер Лорре, который всю оставшуюся жизнь считал себя "актером Брехта", стал одним из лучших артистов его труппы.
Уже имея небольшой опыт съемок в кино, в том же 1931 году 27-летний Лорре сыграл в фильме М, предопределившем пути его актерства. Один из лучших фильмов Фрица Ланга, один из главных фильмов немецкого кино, выразивший предчувствие фашизма, известный новаторским использованием звука и т.д., и т.д., – М навсегда запомнился и игрой Лорре, которая неизменно входит в списки самых заметных киноролей века. Ланг и Лорре сумели сделать почти невозможное – вызвать сочувствие к психопату-детоубийце, которого линчует на редкость сплоченное общество – сплоченное именно против него. Маньяк Лорре – тихий бюргер, неприятный пухлый человечек, чья обсессия до поры просвечивает только в невероятных огромных глазах. Параллельно с полицией его ищут бандиты – и находят первыми. Зритель, в течение всего фильма видящий ситуацию с точки зрения преследователей, неизбежно проникается финальными криками одержимого одиночки, которого судят "преступники по выбору": "Я должен убивать! Должен! Я не хочу, но я должен!".
Роль Ганса Беккерта принесла Лорре международную известность, хотя и закрепила определенный образ, от которого он безуспешно пытался избавиться, стараясь выбирать комические роли. Влиятельный немецкий критик Герберт Иеринг писал о нем: "Что же нам делать с Лорре? Какие роли у нас есть для него? Мы не можем позволить ему играть лишь сумасшедших и преступников; это неприемлемо… Его сила в иронии, двусмысленности, в обаятельно-жалких дуалистичных типажах… Его территория – это зловещий простак, дружелюбный дьявол, благородный циник, обходительный интриган… Вот формула, которая делает его "звездой" и ставит в ряд главных актеров".
Лорре снимался в Австрии, когда Гитлер пришел к власти. Рассказывают, что в ответ на предложение вернуться он сказал, что "в Германии не хватит места для двух убийц". Он уехал в Париж, затем в Лондон. Нацизм по-своему все же настиг Ласло Лёвенштайна: его знаменитый маньяк-педофил Ганс Беккерт дважды появлялся в антисемитских агитках в качестве примера "типичного еврея" (Евреи без маски, 1937; Вечный жид, 1940).
Все еще надеясь стереть печать М со своего плеча, Лорре не сразу принял предложение сниматься в фильме Альфреда Хичкока Человек, который слишком много знал (1934), несмотря на то, что ему отчаянно была нужна работа. Хичкок же не сомневался, что Лорре идеально подойдет для роли Эббота, главаря международной преступной банды, который описывался как "спокойный, учтивый, сладкоречивый, очаровательный, любезный, вежливый… и самый хладнокровный убийца за всю историю преступлений". Лорре, не знавший английского, и большую часть роли заучивший на слух, перетянул на себя центральное место в фильме. Именно его лицо со шрамом и с сигаретой в зубах появилось на афише, снабженной слоганом "Враг общества №1 во всем мире".
Уже имея небольшой опыт съемок в кино, в том же 1931 году 27-летний Лорре сыграл в фильме М, предопределившем пути его актерства. Один из лучших фильмов Фрица Ланга, один из главных фильмов немецкого кино, выразивший предчувствие фашизма, известный новаторским использованием звука и т.д., и т.д., – М навсегда запомнился и игрой Лорре, которая неизменно входит в списки самых заметных киноролей века. Ланг и Лорре сумели сделать почти невозможное – вызвать сочувствие к психопату-детоубийце, которого линчует на редкость сплоченное общество – сплоченное именно против него. Маньяк Лорре – тихий бюргер, неприятный пухлый человечек, чья обсессия до поры просвечивает только в невероятных огромных глазах. Параллельно с полицией его ищут бандиты – и находят первыми. Зритель, в течение всего фильма видящий ситуацию с точки зрения преследователей, неизбежно проникается финальными криками одержимого одиночки, которого судят "преступники по выбору": "Я должен убивать! Должен! Я не хочу, но я должен!".
Роль Ганса Беккерта принесла Лорре международную известность, хотя и закрепила определенный образ, от которого он безуспешно пытался избавиться, стараясь выбирать комические роли. Влиятельный немецкий критик Герберт Иеринг писал о нем: "Что же нам делать с Лорре? Какие роли у нас есть для него? Мы не можем позволить ему играть лишь сумасшедших и преступников; это неприемлемо… Его сила в иронии, двусмысленности, в обаятельно-жалких дуалистичных типажах… Его территория – это зловещий простак, дружелюбный дьявол, благородный циник, обходительный интриган… Вот формула, которая делает его "звездой" и ставит в ряд главных актеров".
Все еще надеясь стереть печать М со своего плеча, Лорре не сразу принял предложение сниматься в фильме Альфреда Хичкока Человек, который слишком много знал (1934), несмотря на то, что ему отчаянно была нужна работа. Хичкок же не сомневался, что Лорре идеально подойдет для роли Эббота, главаря международной преступной банды, который описывался как "спокойный, учтивый, сладкоречивый, очаровательный, любезный, вежливый… и самый хладнокровный убийца за всю историю преступлений". Лорре, не знавший английского, и большую часть роли заучивший на слух, перетянул на себя центральное место в фильме. Именно его лицо со шрамом и с сигаретой в зубах появилось на афише, снабженной слоганом "Враг общества №1 во всем мире".
В Лондоне Лорре получил контракт студии Columbia, что позволило ему уехать в Голливуд. Начало голливудской карьеры стало для актера и "началом конца" его притязаний на интеллектуальные роли. Сперва он еще мог сопротивляться: когда Columbia предложила ему роль инфернального доктора Гоголя в экранизации романа Мориса Ренара "Руки Орлака", Лорре согласился только при условии, что студия снимет фильм по "Преступлению и наказанию", в котором он сыграет Раскольникова.
К разочарованию актера, изысканный хоррор Безумная любовь (1935) Карла Фройнда (работавшего в качестве оператора с Гадом, Вине, Мурнау, Любичем, Лангом и др.) оказался куда большей удачей, чем экранизация Достоевского, сделанная знаменитым Джозефом фон Штернбергом. Доктор Гоголь, страшный и человечный, властный и жалкий, повторявший строчку из Уайльда "но убивают все любимых", произвел на публику большое впечатление. Грэм Грин расточал Лорре похвалы, Чарльз Чаплин называл его лучшим из живущих актеров.
Если роль в Безумной любви Лорре сыграл по обязанности, то Преступление и наказание в свою очередь было навязано студией фон Штернбергу и режиссер отнесся к работе без всякого энтузиазма. Действие происходило в условном – и не слишком изобретательно проработанном – пространстве-времени, сходным образом и смысл романа был редуцирован до предела. Фильм не имел успеха и в итоге вообще оказался на полке (к слову, французскую экранизацию того же года с Пьером Бланшаром, получившим за роль Раскольникова приз в Венеции, ждала лучшая судьба). В 1936 году не реализовались планы Лорре дебютировать на Бродвее ролью Наполеона в пьесе его друга Фердинанда Брукнера, – возможно потому, что на Бродвее в то время уже был один Наполеон, в исполнении Мориса Эванса. Лорре не удалось сыграть ни солдата Швейка, ни Каспара Хаузера – роли, о которых он мечтал.
И снова Хичкок: роль в Секретном агенте (1936) открыла для Лорре череду второплановых комичных иностранцев с загадочным темным прошлым. Эксцентричный киллер по прозвищу "Генерал", казалось бы, действовал на стороне "добра", представляемого британской разведкой. Однако грязная работа, которую Генералу приходилось делать во имя этого "добра", заставляла английского джентльмена, на которого он работал, презрительно морщить нос.
Перейдя на студию 20th Century Fox и сыграв в нескольких фильмах, которые если кто-то и помнит, то именно благодаря его присутствию, Лорре, жаждавший главных ролей и нуждавшийся в деньгах, согласился на участие в киносериале о японском сыщике Кентаро Мото по романам Джона П. Маркуанда. В том, что он сыграл японца, не было для того времени ничего странного. Сериал о китайце Чарли Чене, успех которого должен был развить "Мистер Мото", стал популярен, только когда корейского актера сменили на шведа. Детектив международного класса Кентаро Мото был таким японским Пуаро: маленьким вкрадчивым педантом-иностранцем с неожиданными талантами. Только он владел дзюдо, легко убивал, и лицо его, когда никто не видел, принимало то несчастное, то зловещее выражение.
Лорре снялся в восьми фильмах о Мото с 1937 по 1939 год (Думайте быстро, мистер Мото; Спасибо, мистер Мото; Игра мистера Мото и др.). Роль принесла ему большой успех у публики, а студии – хорошую кассу, но свела на нет все усилия актера остаться в киноэлите: сериал класса "Б", хоть и очень недурной сам по себе, закрывал ему путь к главным ролям в больших голливудских проектах. Лорре терпеть не мог Мото – если раньше он жил под знаком М, теперь его просили продемонстрировать приемы дзюдо (которые в фильмах, конечно, выполнял дублер). Еще в Берлине Лорре перенес неудачную операцию и страдал от хронических болей; развившаяся зависимость от морфия достигла апогея как раз во время съемок Мистера Мото, когда актер, по его собственным словам, "просто плыл по течению".
Место Лорре в голливудской системе определилось: главные роли в малобюджетных фильмах (Лицо за маской, 1941 и др.) или характерные – в больших постановках (Странный груз, 1940; Мышьяк и старое кружево, 1944 и др.). Показательно, что он лишь ассистировал Хэмфри Богарту в Мальтийском соколе Джона Хьюстона – в роли зловещего Кайро, и играл главные роли (правда, на пару с актером Сидни Гринстритом) у Жана Негулеско – соперника Хьюстона, так и оставшегося режиссером второго ряда (Маска Димитриоса, 1944; Три незнакомца, 1946).
Хватало, впрочем, и второплановых ролей в "Б"-фильмах, реклама которых при этом строилась именно на участии Лорре. Так, например, произошло с фильмом Бориса Ингстера Незнакомец на третьем этаже (1940), который небезосновательно претендует теперь на звание первого американского нуара. "Незнакомцем", естественно, был Лорре. Он появлялся на несколько минут в середине фильма, не произнося при этом ни слова, а потом на десять минут в конце – мизерность роли объяснялась тем, что по контракту он был должен студии RKO два съемочных дня. Маленькая роль – маленький жанровый шедевр: злобное лицо маньяка и подозрительная пластика при первом появлении (герой, еще ничего не зная о нем, сразу чувствует, что он убийца), несчастные глаза, брови домиком и мягкий, проникновенный голос при втором (героиня, уже зная, что он убийца, просто не может в это поверить). "Незнакомцем" в каком-то особенном, высшем смысле Лорре смотрелся на фоне лиц стандартных юберменшей – главных героев и подчеркнуто будничных физиономий всех остальных.
Лорре стал тем, кого называют "scene stealer": в любом фильме он так или иначе перетягивал внимание на себя. Откровенно же слабые фильмы делал достойными внимания, как триллер Остров обреченных (1940), где Лорре сыграл садиста Стивена Дейнела – хозяина острова, использующегося для содержания заключенных. Дейнел в интерпретации Лорре – маленький фюрер, мономан, желающий с помощью слежки и пыток уничтожить на своем острове всякий хаос реальности, заменив его тем, что воспаленному мозгу маньяка представляется совершенством.
К разочарованию актера, изысканный хоррор Безумная любовь (1935) Карла Фройнда (работавшего в качестве оператора с Гадом, Вине, Мурнау, Любичем, Лангом и др.) оказался куда большей удачей, чем экранизация Достоевского, сделанная знаменитым Джозефом фон Штернбергом. Доктор Гоголь, страшный и человечный, властный и жалкий, повторявший строчку из Уайльда "но убивают все любимых", произвел на публику большое впечатление. Грэм Грин расточал Лорре похвалы, Чарльз Чаплин называл его лучшим из живущих актеров.
Если роль в Безумной любви Лорре сыграл по обязанности, то Преступление и наказание в свою очередь было навязано студией фон Штернбергу и режиссер отнесся к работе без всякого энтузиазма. Действие происходило в условном – и не слишком изобретательно проработанном – пространстве-времени, сходным образом и смысл романа был редуцирован до предела. Фильм не имел успеха и в итоге вообще оказался на полке (к слову, французскую экранизацию того же года с Пьером Бланшаром, получившим за роль Раскольникова приз в Венеции, ждала лучшая судьба). В 1936 году не реализовались планы Лорре дебютировать на Бродвее ролью Наполеона в пьесе его друга Фердинанда Брукнера, – возможно потому, что на Бродвее в то время уже был один Наполеон, в исполнении Мориса Эванса. Лорре не удалось сыграть ни солдата Швейка, ни Каспара Хаузера – роли, о которых он мечтал.
Лорре снялся в восьми фильмах о Мото с 1937 по 1939 год (Думайте быстро, мистер Мото; Спасибо, мистер Мото; Игра мистера Мото и др.). Роль принесла ему большой успех у публики, а студии – хорошую кассу, но свела на нет все усилия актера остаться в киноэлите: сериал класса "Б", хоть и очень недурной сам по себе, закрывал ему путь к главным ролям в больших голливудских проектах. Лорре терпеть не мог Мото – если раньше он жил под знаком М, теперь его просили продемонстрировать приемы дзюдо (которые в фильмах, конечно, выполнял дублер). Еще в Берлине Лорре перенес неудачную операцию и страдал от хронических болей; развившаяся зависимость от морфия достигла апогея как раз во время съемок Мистера Мото, когда актер, по его собственным словам, "просто плыл по течению".
Место Лорре в голливудской системе определилось: главные роли в малобюджетных фильмах (Лицо за маской, 1941 и др.) или характерные – в больших постановках (Странный груз, 1940; Мышьяк и старое кружево, 1944 и др.). Показательно, что он лишь ассистировал Хэмфри Богарту в Мальтийском соколе Джона Хьюстона – в роли зловещего Кайро, и играл главные роли (правда, на пару с актером Сидни Гринстритом) у Жана Негулеско – соперника Хьюстона, так и оставшегося режиссером второго ряда (Маска Димитриоса, 1944; Три незнакомца, 1946).
Хватало, впрочем, и второплановых ролей в "Б"-фильмах, реклама которых при этом строилась именно на участии Лорре. Так, например, произошло с фильмом Бориса Ингстера Незнакомец на третьем этаже (1940), который небезосновательно претендует теперь на звание первого американского нуара. "Незнакомцем", естественно, был Лорре. Он появлялся на несколько минут в середине фильма, не произнося при этом ни слова, а потом на десять минут в конце – мизерность роли объяснялась тем, что по контракту он был должен студии RKO два съемочных дня. Маленькая роль – маленький жанровый шедевр: злобное лицо маньяка и подозрительная пластика при первом появлении (герой, еще ничего не зная о нем, сразу чувствует, что он убийца), несчастные глаза, брови домиком и мягкий, проникновенный голос при втором (героиня, уже зная, что он убийца, просто не может в это поверить). "Незнакомцем" в каком-то особенном, высшем смысле Лорре смотрелся на фоне лиц стандартных юберменшей – главных героев и подчеркнуто будничных физиономий всех остальных.
Скорее всего, Лорре на какое-то время смирился со своей голливудской нишей – так или иначе, но первую половину 1940-х, прежде всего, период на студии Warner Bros., он называл счастливейшими годами в своей жизни. Особенно важной была для него работа с Богартом. "Богги" не просто был другом Лорре, он стал для него знаковой фигурой (как в свое время Брехт), воплощая голливудский успех и реализованность. Они снимались вместе в фильмах Мальтийский сокол, На протяжении всей ночи (1941), Касабланка (1942; одна из самых известных ролей Лорре – мелкий авантюрист Угарте), Поездка в Марсель (1944), Победи дьявола (1953).
Популярность и узнаваемость актера росли, в многочисленных карикатурах появлялся "Петер Лорре", злобный психопат с огромными глазами – сконструированный из всего многообразия его ролей и характерной внешности. Сам Лорре говорил: "Чтобы меня спародировать, нужны только два яйца всмятку и заспанный голос". В одном из комиксов о Бэтмэне и Робине появился киллер Йойо, который, по признанию создателей, был срисован с Лорре. В 1946 году мультипликаторы Warner сделали "Петера Лорре" сумасшедшим профессором, пытающимся скормить Багса Банни волосатому чудищу в мультфильме Hair-Raising Hare. Спайк Джонс, известный сатирическими обработками популярных песен, спародировал Лорре в песне "My Old Flame".
Как раз тогда, в 1946 году, Лорре ушел с Waner Bros., чтобы самому заниматься своей карьерой. Роли становились все незначительнее, он почти перестал сниматься, переключившись на участие в радиопостановках и работу в театре. Не были реализованы его совместные проекты с Брехтом. Уже через три года компания Lorre Inc. разорилась. Плохо влияло на карьеру и то, что Лорре был под подозрением у Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности – из-за той же дружбы с коммунистом Брехтом.
В 1949 году Лорре вернулся в Германию, которая встречала возвращающихся эмигрантов не очень дружелюбно. Лорре осуществил давнюю мечту о съемках собственного фильма – и потерпел фиаско. Фильм Потерянный (Der Verlorene, 1951) – в котором Лорре выступил в качестве соавтора сценария, продюсера, режиссера и исполнителя главной роли – собрал хорошие отзывы критиков, его даже называли лучшим немецким послевоенным фильмом. Но он продержался на экранах лишь десять дней, а в других странах не был выпущен вообще (релиз в США состоялся только в 1983 году).
Потерянный сделан на стыке жанрового кино и философской притчи; эстетически в нем смешаны черты американского нуара и европейского неореализма. Немного спекулируя на своем образе, Лорре играет ученого Роте, неожиданно открывающего в себе аффективную страсть к убийству. Его первое преступление покрывают нацисты, которым он полезен, следы второго заметает воздушная бомбардировка. Как М когда-то, фильм затрагивает вопросы о соотношении частной и общей вины, индивидуального и государственного насилия. Времена массовых убийств оберегают "обычного" убийцу – но сам он не в силах себя простить. Роте кончает с собой, прихватив на тот свет нацистского преступника – впервые он совершает убийство сознательно.
Возможно, если бы фильм был снят раньше на несколько лет, сразу после войны, когда в немецком кино ненадолго появился близкий к неореализму жанр "trummerfilm" ("trummer" – развалины, обломки), или, наоборот, позже – его судьба сложилась бы иначе. Но в начале 1950-х немцы пытались избавиться от чувства вины, живя в ожидании экономического подъема и предпочитая развлекательное кино. Можно сказать, что Потерянного не поняли, но, возможно, его поняли слишком хорошо.
Лорре вернулся в Америку. По воспоминаниям его семьи и друзей, он был совершенно раздавлен крахом Потерянного – и своей последней надежды восстановить реноме. Обострилась наркотическая зависимость, накапливались проблемы со здоровьем, Лорре погрузнел и выглядел очень усталым. Страшный удар нанесли смерти Брехта и Богарта – в течение полугода. Лорре постоянно не хватало денег и приходилось соглашаться на любые роли – в том числе на телевидении. Его телевизионная карьера вошла в историю тем, что он сыграл первого экранного антагониста Бонда – Ле Шифра, в телепостановке Казино Рояль (сериал Кульминация!, 1954). К слову, в пародийной экранизации 1967 года ту же роль сыграл Орсон Уэллс.
Актер Петер Лорре, которого когда-то называли великим, одним из лучших и т.д., теперь окончательно стал персонажем по имени Петер Лорре, приглашаемым на роли для того, чтобы делать фирменные страшные-жалкие-смешные лица. Он не подводил, он по-прежнему был хорош, но неистребимая печать меланхолии на его лице явно не была результатом актерской игры (20 000 лье под водой, 1954; Шелковые чулки, 1957 и др.).
На протяжении десятилетий Лорре боролся с имиджем "монстра" ("Я не хочу войти в историю как монстр", - говорил он), упорно отказываясь от ролей в хоррорах – например, в Сыне Франкенштейна и Твари. Для него, "актера Брехта", это символизировало нижнюю точку падения. Настоящий хоррор был в его биографии только один – Зверь с пятью пальцами (1946). На самом деле, Лорре, конечно, был героем нуара, недаром он снялся в двух знаковых для жанра фильмах – Незнакомце на третьем этаже (возможно, первый нуар) и Мальтийском соколе (первый кассовый нуар, классика жанра). Дуалистичная манера его игры гораздо больше подходила для этих фильмов с их общей атмосферой страха и необъяснимой, неопределенной тревожности, чем для прямолинейного, открытого ужаса хорроров.
В Голливуде человек с лицом Лорре, прославившийся ролью убийцы маленьких девочек, неизбежно становился на путь "хорроризации". Его появление в пародийных фильмах с Белой Лугоши и Борисом Карлоффом (Вы узнаете, 1940; Бугимэн доберется до тебя, 1942) довершило дело. Зверь с пятью пальцами появился в тот же год, что и профессор-маньяк из мультфильма Warner. Борьба Лорре уже была проиграна. В начале 1960-х он снялся на пару с Винсентом Прайсом в малобюджетных комедийных ужастиках Рассказы ужасов (1962), Ворон (1963) Роджера Кормана и Комедия ужасов (1964) Жака Турнье. Фактически Лорре пародировал образ, которого не было, который создали за него другие. Парадоксальным образом это было высшей точкой его актерской судьбы за последние десять лет.
Как раз тогда, в 1946 году, Лорре ушел с Waner Bros., чтобы самому заниматься своей карьерой. Роли становились все незначительнее, он почти перестал сниматься, переключившись на участие в радиопостановках и работу в театре. Не были реализованы его совместные проекты с Брехтом. Уже через три года компания Lorre Inc. разорилась. Плохо влияло на карьеру и то, что Лорре был под подозрением у Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности – из-за той же дружбы с коммунистом Брехтом.
Потерянный сделан на стыке жанрового кино и философской притчи; эстетически в нем смешаны черты американского нуара и европейского неореализма. Немного спекулируя на своем образе, Лорре играет ученого Роте, неожиданно открывающего в себе аффективную страсть к убийству. Его первое преступление покрывают нацисты, которым он полезен, следы второго заметает воздушная бомбардировка. Как М когда-то, фильм затрагивает вопросы о соотношении частной и общей вины, индивидуального и государственного насилия. Времена массовых убийств оберегают "обычного" убийцу – но сам он не в силах себя простить. Роте кончает с собой, прихватив на тот свет нацистского преступника – впервые он совершает убийство сознательно.
Возможно, если бы фильм был снят раньше на несколько лет, сразу после войны, когда в немецком кино ненадолго появился близкий к неореализму жанр "trummerfilm" ("trummer" – развалины, обломки), или, наоборот, позже – его судьба сложилась бы иначе. Но в начале 1950-х немцы пытались избавиться от чувства вины, живя в ожидании экономического подъема и предпочитая развлекательное кино. Можно сказать, что Потерянного не поняли, но, возможно, его поняли слишком хорошо.
Актер Петер Лорре, которого когда-то называли великим, одним из лучших и т.д., теперь окончательно стал персонажем по имени Петер Лорре, приглашаемым на роли для того, чтобы делать фирменные страшные-жалкие-смешные лица. Он не подводил, он по-прежнему был хорош, но неистребимая печать меланхолии на его лице явно не была результатом актерской игры (20 000 лье под водой, 1954; Шелковые чулки, 1957 и др.).
На протяжении десятилетий Лорре боролся с имиджем "монстра" ("Я не хочу войти в историю как монстр", - говорил он), упорно отказываясь от ролей в хоррорах – например, в Сыне Франкенштейна и Твари. Для него, "актера Брехта", это символизировало нижнюю точку падения. Настоящий хоррор был в его биографии только один – Зверь с пятью пальцами (1946). На самом деле, Лорре, конечно, был героем нуара, недаром он снялся в двух знаковых для жанра фильмах – Незнакомце на третьем этаже (возможно, первый нуар) и Мальтийском соколе (первый кассовый нуар, классика жанра). Дуалистичная манера его игры гораздо больше подходила для этих фильмов с их общей атмосферой страха и необъяснимой, неопределенной тревожности, чем для прямолинейного, открытого ужаса хорроров.
В Голливуде человек с лицом Лорре, прославившийся ролью убийцы маленьких девочек, неизбежно становился на путь "хорроризации". Его появление в пародийных фильмах с Белой Лугоши и Борисом Карлоффом (Вы узнаете, 1940; Бугимэн доберется до тебя, 1942) довершило дело. Зверь с пятью пальцами появился в тот же год, что и профессор-маньяк из мультфильма Warner. Борьба Лорре уже была проиграна. В начале 1960-х он снялся на пару с Винсентом Прайсом в малобюджетных комедийных ужастиках Рассказы ужасов (1962), Ворон (1963) Роджера Кормана и Комедия ужасов (1964) Жака Турнье. Фактически Лорре пародировал образ, которого не было, который создали за него другие. Парадоксальным образом это было высшей точкой его актерской судьбы за последние десять лет.
Петер Лорре умер от инсульта в мае 1964 года. Он похоронен на кладбище "Голливуд навечно". На Аллее славы есть его звезда.
Лорре прошел через весь "страх и трепет" кино своего времени: от экспрессионизма, который он задел по касательной, работая с Лангом и Фройндом, через саспенс Хичкока и классические образцы нуара до трэш-ужасов Кормана и Турнье. Его антигерои смоделировали кинозлодейство ХХ века. Лорре не мог работать в рамках типа, амплуа, клише, хотя именно этого от него зачастую хотели. Его злодеи варьировались от главаря международной банды до мелкого мошенника, от масштабного до карикатурности бондовского антагониста до безымянного бездомного убийцы, от маньяка-бюргера до нацистского офицера… В сыгранных им "положительных" персонажах тоже всегда ощущалась пугающая, опасная "инакость".
Восторжествовавший постмодернизм, смешавший жанры и уравнявший "высокое" с "низким", позволил по достоинству оценить игру Лорре даже в абсолютно проходных фильмах. А странный конструкт поп-культуры по имени "Петер Лорре" живет до сих пор. Например, в рекламе: среди "монстров", рекламирующих хлопья для завтрака фирмы General Mills (Count Chocula – Дракула, Franken Berry – монстр Франкенштейна, Fruity Yummy Mummy – Мумия), уже несколько десятков лет есть персонаж Boo Berry – синее привидение с большими глазами, которого озвучивает профессиональный имитатор Лорре Пол Фрис. Пародии в фильмах, анимации и песнях не поддаются исчислению.
Своей особенной внешностью и всей совокупностью своих ролей Лорре воплотил какой-то необходимый, видимо, архетип "ужасного" и "чужого, странного", которому не нашлось имени, кроме его собственного.
Жизнь самого актера тоже волнует воображение. В 1990-е писатель Говард Уолдроп, пишущий в жанре альтернативной истории, опубликовал рассказ "Эффекты отчуждения", в котором рассматривается, как победа Гитлера в войне отразилась бы на судьбе Лорре. А в последние годы по миру гастролирует шоу, которое его создатели квалифицируют как "панк-рок-оперетту", под названием "Склонный к плохим идеям: 20-й век Петера Лорре". Оперетта состоит из двенадцати песен, посвященных жизни и карьере актера.
О Лорре снимают фильмы и пишут книги. Два названия – фильма и книги соответственно – очень многое говорят о нем: "Петер Лорре – человек с двумя лицами" и "Потерянный: Жизнь Петера Лорре".
Лорре прошел через весь "страх и трепет" кино своего времени: от экспрессионизма, который он задел по касательной, работая с Лангом и Фройндом, через саспенс Хичкока и классические образцы нуара до трэш-ужасов Кормана и Турнье. Его антигерои смоделировали кинозлодейство ХХ века. Лорре не мог работать в рамках типа, амплуа, клише, хотя именно этого от него зачастую хотели. Его злодеи варьировались от главаря международной банды до мелкого мошенника, от масштабного до карикатурности бондовского антагониста до безымянного бездомного убийцы, от маньяка-бюргера до нацистского офицера… В сыгранных им "положительных" персонажах тоже всегда ощущалась пугающая, опасная "инакость".
Восторжествовавший постмодернизм, смешавший жанры и уравнявший "высокое" с "низким", позволил по достоинству оценить игру Лорре даже в абсолютно проходных фильмах. А странный конструкт поп-культуры по имени "Петер Лорре" живет до сих пор. Например, в рекламе: среди "монстров", рекламирующих хлопья для завтрака фирмы General Mills (Count Chocula – Дракула, Franken Berry – монстр Франкенштейна, Fruity Yummy Mummy – Мумия), уже несколько десятков лет есть персонаж Boo Berry – синее привидение с большими глазами, которого озвучивает профессиональный имитатор Лорре Пол Фрис. Пародии в фильмах, анимации и песнях не поддаются исчислению.
Жизнь самого актера тоже волнует воображение. В 1990-е писатель Говард Уолдроп, пишущий в жанре альтернативной истории, опубликовал рассказ "Эффекты отчуждения", в котором рассматривается, как победа Гитлера в войне отразилась бы на судьбе Лорре. А в последние годы по миру гастролирует шоу, которое его создатели квалифицируют как "панк-рок-оперетту", под названием "Склонный к плохим идеям: 20-й век Петера Лорре". Оперетта состоит из двенадцати песен, посвященных жизни и карьере актера.
О Лорре снимают фильмы и пишут книги. Два названия – фильма и книги соответственно – очень многое говорят о нем: "Петер Лорре – человек с двумя лицами" и "Потерянный: Жизнь Петера Лорре".