Нури Бильге Джейлан: "Мне очень тяжело смотреть свои старые фильмы"

Джефф Эндрю

Переводчик: Ольга Надольская

ДЭ: Я думаю, это свидетельствует об определенной интимности подхода Нури к кинематографу. Этот фильм рассказывает о взрослении в маленьком турецком городке. Насколько он близок к вашему собственному опыту?

НБД: Достаточно близок на самом деле. Но просмотр этого отрывка стал для меня неожиданностью. Я не видел его уже, наверное, десять лет; я никогда не смотрю свои фильмы. Процесс ADR (автоматического замещения диалогов – прим. переводчика), озвучивания был ужасен. Кроме того, у нас не было хорошей камеры; я сам финансировал этот фильм. Озвучиванием занимались профессионалы, но звук не всегда соответствовал изображению, в первую очередь это касается эпизодов с участием женщин и детей. Это был плохой опыт, после которого я решил снимать только с "живым" звуком. Да, это очень автобиографичный фильм. В процессе его создания я вспоминал какие-то моменты из жизни и связывал их воедино. Но со временем я забываю, какие моменты в фильме реальны, а какие вымышлены. Мне кажется, работа сценариста и режиссера представляет собой своего рода коллаж, очень беспорядочный, то же самое происходит при написании музыки: вы пытаетесь отыскать гармонию и в поисках ее добавляете немного сахара и соли туда и сюда. И таким образом объединяете множество различных составляющих. Многие моменты в фильме являются воспоминаниями моей сестры, особенно диалоги. Но первую сцену, которая происходит в классе, я написал сам.

ДЭ: В ней также присутствуют чеховские мотивы, не так ли?

НБД: Да, я думаю, во всех моих фильмах присутствуют чеховские мотивы, потому что Чехов написал множество рассказов. У него есть рассказы на все случаи жизни, и я очень люблю их. Он оказал влияние на мое мировосприятие. С моей точки зрения жизнь в известной степени соответствует Чехову. После чтения Чехова вы начинаете наблюдать описанные им ситуации в жизни. И во время написания сценария я тоже вспоминаю его рассказы, поэтому да, Чехов здесь присутствует.

ДЭ: Вы упомянули, что некоторые из эпизодов написали вместе с сестрой. Вы занимаетесь фотографией и снимаете фильмы, ваша сестра [Эмин Джейлан] также талантливый и продуктивный фотограф. Вы происходите из артистической семьи? И как вы пришли в кино?

НБД: В детстве я не был окружен искусством. Я жил в маленьком городке, где единственными развлечениями были фольклорная музыка и кино. Но там не было художественных галерей или чего-то подобного. Иногда я сам удивляюсь, как во мне появилась склонность к искусству. Я думаю, это случилось, когда я учился уже в средней школе и жил в Стамбуле. Я не знаю, как это случилось, но в какой-то момент у меня, сестры и двоюродного брата появилось желание заниматься искусством. Я помню, кто-то подарил мне книгу о фотографии. Возможно, с нее все и началось. Поэтому вы должны быть очень осторожны, когда покупаете подарки для ребенка. [смех в зале] Я думаю, эта книга изменила мою жизнь – она представляла фотографию как интересную игру. Я оборудовал фотолабораторию, печатал там фотографии и со временем начал осознавать, что это искусство. И постепенно это увлечение переросло в мое постоянное занятие. Моя сестра начала фотографировать вслед за мной.

ДЭ: А как вы перешли от фотографии к кино?

НБД: Сейчас уже не помню точно, но в то время еще не было видеокамер, поэтому съемки фильма представлялись невыполнимой задачей. Даже во время службы в армии, долгое время спустя после окончания университета, я не помышлял о кино. Как и все, я любил смотреть фильмы, но я думаю, что мою жизнь перевернуло в первую очередь чтение книг о кино. Во время прохождения военной службы я прочел автобиографию Романа Поланского, которая произвела на меня неизгладимое впечатление: вся его жизнь в этой книге представлялась настоящим приключением, начиная от пребывания в нацистском лагере и заканчивая Голливудом. Из этой книги я вынес, что снимать кино легко. Я стал читать другие книги о кино, в том числе технические. Как-то я сам сыграл роль в коротком фильме, снятом на 35 мм, и своими глазами увидел все этапы кинопроизводства. После этого я купил камеру. Это был Arriflex 2C, он работал, как пулемет, очень шумно. Самым трудным было начать: даже после того, как у меня появилась камера, я десять лет не мог найти ей применения. Потом я все же снял этой камерой короткометражный фильм. Я подошел к его съемке с тех же позиций, что и к фотографии. Но мне не удавалось самому дотянуться до кольца объектива, чтобы навести фокус, и в середине съемок я взял себе ассистента. Вдвоем мы закончили этот фильм. В нем играли члены моей семьи; я думаю, это был самый трудный мой фильм. После него я снова с помощью только двух человек снял первый полнометражный игровой фильм, Городок. Конечно, актеры тоже много помогали на съемочной площадке, и я убедился в том, что в съемках фильма нет ничего невозможного. Потом все было намного проще.

 

Майские облака (1999)

ДЭ: Очевидно, что Майские облака частично перекликаются с вашим предыдущим фильмом: в этом отрывке мы увидели съемки одной из его начальных сцен. Вы ощущаете преемственность ваших фильмов по отношению друг к другу? Вы не снимаете сиквелы, но все ваши фильмы каким-то образом связаны между собой.

НБД: Я думаю, да. Закончив один из этих фильмов, я почувствовал, что сказал далеко не все, что мог. Это случилось до завершения работы над Отчуждением. Возможно, так произошло потому, что я знал о том, что случилось после, это имело близкое отношение к моей жизни. Но такие решения приходят интуитивно и никогда заранее не просчитываются. В данном случае они возникли спустя достаточно долгое время после съемок первого фильма.

ДЭ: Персонаж из этого отрывка снимает своих родителей в собственном фильме. Он возвращается в маленький городской поселок из большого города, включает камеру, когда никто этого не видит, и всячески пытается привлечь к участию в фильме свою семью. Здесь присутствует элемент самокритики?

НБД: Я думаю, да. К началу съемок этого фильма уже появились видеокамеры, и я купил себе одну для экспериментов и исследований. Находясь дома, я много снимал, беседовал со своими родителями, расспрашивал свою бабушку. И одновременно пытался писать сценарий. Когда после возвращения в Стамбул я посмотрел отснятый материал, я осознал, что вел себя очень эгоистично. Моя бабушка что-то рассказывала мне, а я не слушал ее, я думал только о том, что дальше делать с фильмом, и все. У меня появилось что-то вроде чувства вины, я корил себя. Я думаю, у большинства режиссеров и художников, особенно городских жителей, присутствует этот нарциссизм. В свою очередь, сельские жители более открыты, они отдают все, что у них есть. Но когда они приезжают в город, они не находят взаимопонимания. Фильм Отчуждение появился в результате развития этого сценария.

ДЭ: Интересно, что на данном этапе вашей карьеры, в Отчуждении, вы были сценаристом, режиссером, оператором, монтажером, продюсером и даже занимались продажей фильма – вы делали все, что достаточно необычно. Не было ли это слишком обременительно для вас или же вы, напротив, получали удовольствие от того, что делали?

НБД: Я никогда не работал над чужими фильмами в качестве ассистента режиссера или кого-то еще, поэтому я не знал, как работают другие режиссеры. Я всему учился по книгам, по ним я изучал все аспекты кинопроизводства, в том числе теорию продаж и маркетинг. Даже в Каннах я сам занимался продажей фильма; мне рассказали, что, кроме меня, только один режиссер продавал свои фильмы сам, – Абдеррахман Сиссако из Африки. Это было необычно, вызывало удивление у дистрибьюторов. Я научился это делать, но больше я этим не занимаюсь. Теперь у меня есть продюсер, оператор и так далее. В том, чтобы все делать самому, не было особой необходимости, но в то время мне хотелось всему научиться. Я думаю, режиссер должен разбираться во всем, в том числе в технических вопросах, в противном случае он становится заложником технического персонала. Вам будет намного проще общаться с ним и управлять им, если вы знакомы с техническими аспектами.

ДЭ: В сцене, которую мы только что посмотрели, вы суфлируете своему отцу, подсказываете, что ему говорить. Вы так работали на самом деле?

НБД: Да. Здесь достаточно правдиво отображены съемки моего первого фильма. На площадке тогда царил настоящий хаос, потому что нас было всего двое и мы пытались делать все. Это был настоящий кавардак.

 

Отчуждение (2002)

ДЭ: Одна из тем, которой вы коснулись, это изменения в жизни людей, связанные с переездом из деревни в город. Отчуждение – ваш первый фильм, снятый в городе. В нем рассказывается о стамбульском фотографе, в гости к которому приезжает двоюродный брат из деревни. В фильме Отчуждение на экране появляется еще один член семьи Нури: женщина на улице – это жена Нури, Эбру. Но, кроме того, мне очень нравится та сцена, в которой молодой человек в солнечных очках рисуется перед девушкой и в самый неподходящий момент раздается сигнал автомобиля. Это очень смешная сцена, в ваших фильмах вообще много сдержанного юмора, который напоминает мне о Бастере Китоне, его бесстрастной манере. Насколько важно для вас присутствие в ваших фильмах юмора или комизма?

НБД: Я думаю, что таков мой взгляд на жизнь. Я никогда не вношу юмор в свои фильмы намеренно. Я пытаюсь быть настолько реалистичным, насколько это возможно. Мне кажется, реальная жизнь сама по себе полна юмора. Когда я бываю дома один, я часто обнаруживаю себя в различных смешных ситуациях. Иногда я ловлю в зеркале свое отражение и наблюдаю на своем лице какое-нибудь неконтролируемое выражение. И юмор в моих фильмах тоже непреднамерен. Что касается данного фильма, я даже был несколько удивлен, когда люди смеялись над этим эпизодом.

ДЭ: Позже в фильме отношения между двоюродными братьями не складываются, незваный гость начинает досаждать фотографу. Однажды вечером последний садится смотреть порнографию, но при возвращении брата переключает ее на фильм Тарковского, который раньше уже использовался им как уловка, чтобы пораньше отправить кузена в постель. Это довольно ироничный эпизод, особенно если учесть, что вы поклонник Тарковского, не так ли?

НБД: Да, он один из моих любимых режиссеров. Но я выбрал Тарковского для этой сцены не потому, что я люблю его, но потому что он был здесь наиболее уместен: его длинные планы были нужны мне для того, чтобы подчеркнуть контраст с теми фильмами, к которым привык деревенский парень. И мне нужен был идеал для фотографа: Тарковский был самым подходящим. Почему-то все критики решили, что главный герой смотрит Тарковского для того, чтобы избавиться от брата. Но мой замысел был иным.

ДЭ: Критики всегда неправы. [смеется].

НБД: Возможно, это я что-то сделал неправильно. [смеется] В одной из начальных сцен фильма фотограф беседует с друзьями, и один из них критикует его за потерю идеалов, порицает его. Вернувшись домой, тот пытается найти себе оправдание, заново обрести утраченные идеалы. Поэтому он смотрит Тарковского. Он надеется, что сможет воскресить былой пыл и энтузиазм. Он не думает в этот момент о двоюродном брате, но как побочное действие тому становится скучно. И когда брат уходит спать, ситуация меняется, что-то щелкает в голове у фотографа, его энтузиазм снова пропадает, и он переключается на порно, потому что так ему становится легче. Он хочет избавиться от жестокости внутри себя. Именно по этой причине он смотрит порно.

ДЭ: Что еще поразило меня в этом фильме, это очень малое количество диалогов – особенность в принципе характерная для ваших фильмов. Вам кажется, что люди лучше выражают себя без слов?

НБД: Я не знаю. Я не пытаюсь сделать героев своих фильмов безмолвными. В сценарии этот эпизод включал большой диалог. Но единственное место, где можно понять, работает то, что ты написал, или нет, это съемочная площадка. Во время съемок я всегда стараюсь уравновесить ситуацию, для чего исключаю диалоги из разных эпизодов. Я чувствую, в какой момент достигается это равновесие. Не знаю, как это происходит – у меня просто появляется уверенность в том, что так будет лучше. Конечно, с диалогами следует обходиться очень осторожно. Я долго изучал этот вопрос. Я записал множество диалогов, чтобы понять их суть. В них нет логической последовательности. Один говорит одно, другой совсем другое; если вы проанализируете любой диалог, вы это увидите. Поэтому диалог, если вы все-таки используете его, не должен быть логическим и не должен содержать информации о сюжетных интригах или значении фильма. Диалог в моем представлении работает только тогда, когда в нем говорится о чепухе, о чем-то, не имеющем отношения к фильму. Я пытаюсь обойтись без диалогов, насколько это возможно, раскрывая смысл фильма с помощью ситуаций, поступков и так далее. Таковы мои намерения, но, возможно, они не увенчиваются успехом.

ДЭ: Мне кажется, успех вам все же сопутствует: фильм Отчуждение получил Гран-при жюри в Каннах, и вы продолжаете завоевывать награды.

 

Времена года (2006)

ДЭ: Вы написали сценарий фильма вместе с Эбру, а также сыграли с ней две главные роли. Этот фильм посвящен теме распада отношений. Это один из самых правдивых фильмов на эту тему, а также один из самых угнетающих в силу своей правдивости фильмов о мужском поведении. Особенностью фильма является то, что он затрагивает вопросы, о которых обычно умалчивают. Вам было тяжело его снимать?

НБД: Нет, совершенно не тяжело. Мы не относимся к тем парам, которые боятся обсуждать темную сторону жизни. Мы предпочитаем говорить о ней. Если у вас хватает смелости говорить об этом, вам ничего не угрожает – это как терапия: взаимные обиды и упреки не накапливаются и не разрастаются. Вы отрезаете голову змее, пока она маленькая. Так что это было скорее дело техники, в этом смысле нам не было тяжело.

ДЭ: Почему вы решили сами сыграть главные роли?

НБД: То, о чем я хотел рассказать в этом фильме, трудно было бы раскрыть и выразить другим людям. Я не хотел биться изо всех сил, пытаясь объяснить актерам, как им следует играть. Я хотел, чтобы они держались естественно. Когда мы с женой писали сценарий и обсуждали его во время отпуска, мы сняли пробный эпизод, в котором сыграли сами – и нам понравился результат. В этом, собственно, и заключается причина, по которой мы исполнили роли сами. В Турции остались недовольны моей игрой [смех в зале], но на западе реакция было более положительной. К счастью, игра моей жены понравилась всем.

ДЭ: В этом фильме вы впервые использовали цифровые технологии. Я помню эпизод с вами обоими на пляже, где позади вас проходит корабль, при этом все в кадре остается в фокусе. Я помню, как увидел этот эпизод в Каннах и был поражен. На протяжении всего фильма цифровая камера используется таким образом, что большинство людей даже не замечает ее присутствия. Считаете ли вы, что цифровые технологии открывают новые возможности выразительности?

НБД: Определенно. Я думаю, они предоставляют большие и пока неизученные возможности для выражения более глубоких и скрытых чувств. Пленка теперь становится бессмыслицей: зачем продолжать снимать на пленку? Этот фильм был снят с использованием устаревших цифровых технологий, сейчас они гораздо более развиты. Пленка дорого обходится и имеет множество недостатков. Во всяком случае, для меня. Я никогда не вернусь к пленке в кино или фотографии. Мне кажется, мы должны быть более открытыми для новых технологий, используя их преимущества для выражения более глубоких эмоций.

 

Три обезьяны (2008)

ДЭ: Поговорим теперь о Трех обезьянах. Этот фильм можно было бы назвать экспрессионистским в изобразительном плане, так как, за исключением редких вспышек красного, вы используете здесь почти монохромную цветовую палитру. В ней преобладают болезненные желто-зеленые оттенки, характерные для экспрессионистской живописи.

НБД: Не знаю. На самом деле я предпочитаю импрессионизм экспрессионизму, потому что последний чрезмерно подчеркивает чувства и эмоции. Но многие критики говорят, что этот фильм экспрессионистский – возможно, они правы. Мне нравится действовать более тонко и незаметно, оставляя зрителям пространство для воображения. Что касается цветовой палитры, это естественно, что разные люди видят одни и те же вещи по-разному. Когда я смотрю на мир, я вижу его так. Возможно, на мое восприятие цвета оказала влияние фотография. Когда я выполнял цветокоррекцию, у меня не было намерения сильно отклоняться от исходных цветов. Конечно же, мне хотелось как-то выделить главных героев в фильме. Но я добивался этого другими способами: так, например, я не показывал в фильме лица второстепенных персонажей. В то же время цвета также сыграли свою роль. Но я не делал ничего особенного: я лишь увеличил их контрастность и уменьшил насыщенность, после чего выбрал отдельные цвета, преимущественно красный, и поднял их яркость.

ДЭ: Другая особенность фильма состоит в том, что вы используете звук в качестве выразительного средства, усиливая определенные ощущения. Вы делаете это с самого начала.

НБД: Мне не нравится использовать реалистичные звуки. Так, в фильме присутствует звук, которого я никогда прежде не слышал. Наш слух очень избирателен, и мы слышим только то, что хотим слышать. Я сам выбираю, какие звуки должен услышать зритель фильма. С помощью звука я могу управлять зрителями так, как хочу, и создавать такую атмосферу, какую хочу. Кроме того, если ты можешь выразить что-то с помощью звука, у тебя нет необходимости показывать это.

ДЭ: Этот фильм отличается от других ваших фильмов – в частности тем, что его жанр можно определить как криминальную драму. В нем, насколько я могу судить, нет автобиографических мотивов, и он имеет повествовательную, хотя и эллиптическую, структуру. В некотором смысле он гораздо более драматичен. Вы сознательно осуществили все эти изменения и будете ли вы продолжать двигаться в данном направлении?

НБД: Я думаю, да, нельзя же всю жизнь делать автобиографичные фильмы. [смех в зале] После Времен года у меня появилось ощущение необходимости перемен. Но совсем не обязательно, что я буду двигаться в этом направлении, я пока не знаю. В какой-то момент я ощутил необходимость перемен, и я осуществил их. Результат может заставить меня изменить направление, но пока я в этом не уверен.