ОБЗОРЫ
От звонка до звонка (посвящается окончанию учебного года)
Вот и настал конец мая - время последних звонков, прощания со школой или просто самых длинных каникул. Со школой прощаются с разными эмоциями - кто с облегчением, кто с грустью. О школе почти все имеют отчётливое понятие, некоторые (как автор этих строк) имеют опыт борьбы "по обе стороны баррикад", проведя положенные десять лет за партой и энное количество времени за учительским столом. Эта общедоступность темы делает фильмы о школе и учителях, с одной стороны, потенциально успешными (все понимают, о чём идёт речь и все готовы сравнить кинематографическую версию школьной жизни со своими впечатлениями), с другой – потенциально провальными (очень легко усмотреть несоответствие реалиям).
Обыденность образовательного процесса готовит кинематографистам очередную ловушку. Хотя в каждом учебном дне можно найти достаточно материала для триллера, комедии или драмы, добросовестное воспроизведение повседневного сосуществования учеников и учителей на особенно зрелищное или изысканное кино никак не тянет. Поэтому сценаристам приходится с разной степенью успеха прибегать к драматическим преувеличениям. Особенно это касается изображения учителей. Их показывают то воплощением благородства и преданности делу, то наоборот - исчадиями ада, готовыми на любые мерзости. В большинстве своём обе трактовки ощутимо гиперболизированы, хотя первая всё же поближе к истине (и не ищите здесь моих попыток защищать своих коллег). Есть, впрочем, и удачные примеры реалистичного показа особенностей работы педагогов, особенно в недавних фильмах.
Обыденность образовательного процесса готовит кинематографистам очередную ловушку. Хотя в каждом учебном дне можно найти достаточно материала для триллера, комедии или драмы, добросовестное воспроизведение повседневного сосуществования учеников и учителей на особенно зрелищное или изысканное кино никак не тянет. Поэтому сценаристам приходится с разной степенью успеха прибегать к драматическим преувеличениям. Особенно это касается изображения учителей. Их показывают то воплощением благородства и преданности делу, то наоборот - исчадиями ада, готовыми на любые мерзости. В большинстве своём обе трактовки ощутимо гиперболизированы, хотя первая всё же поближе к истине (и не ищите здесь моих попыток защищать своих коллег). Есть, впрочем, и удачные примеры реалистичного показа особенностей работы педагогов, особенно в недавних фильмах.
Несколько картин из разных стран, которые выбраны мной для этого обзора, кажутся мне наиболее интересными и точными в отражении "учительской темы". Я умышленно сосредоточил внимание на фильмах последних лет, так как они более актуальны для разговора о современной школе в кино, но и без отсылок к классике не обойдётся. Отсутствие же отечественных лент объясняется совсем просто: я не видел ни одного советского/российского фильма, который бы показался мне правдивым и достоверным в показе учительской работы.
Уроки Киноситы и Фукасаку
Начнём с японского кино, тем более что японской культуре отношение к учителям особое. Самой показательной работой на интересующую нас тему остаётся снятый ещё в 1954 фильм 24 глаза Кейсуке Киноситы. 50-е и начало 60-х в японском кино - это период, нежно любимый академической критикой. Для меня же это достаточно бледный этап великой кинематографии, избегающий конфликтности и предвосхищающий удушающую эпоху политкорректности. Киносита вроде как показательный для той эпохи режиссёр: автор "амбициозных, но плохо сделанных и лишённых подлинного интереса фильмов" (если кто заподозрил меня в очередном цитировании кинобунтарей вообще и Фукасаку в частности, то спешу разочаровать – это определение дал Киносите безусловный классик Ясудзиро Одзу; в своих дневниках Одзу-сан находил больше тёплых слов для американцев Хауарда Хокса или Фрэнка Капры, чем для некоторых соотечественников). И вот вам 24 глаза , два с половиной часа внешне сентиментальной истории об отношениях учительницы со своими подопечными на протяжении многих лет, её житейские беды, да ещё на фоне предвоенной милитаристской истерии, тягот 40-х и попыток приспособиться к новому порядку после поражения Японии. На экране проливается море слёз – да и в зрительном зале, думаю, не меньше (процитирую критика Тадао Сато: "Ни один послевоенный японский фильм не имел такого слезоточивого эффекта").
При всём этом 24 глаза - замечательный фильм, превосходящий по воздействию многое из снятого Мидзогути, Нарусе и даже Одзу, не говоря о Куросаве или Кобаяши.
Киносита при помощи актрисы Хидеки Такамине создаёт на базе слезоточивого сюжета поэму во славу женского начала вообще и женского начала в педагогике в частности.
Госпожа Хисако (Такамине) изо всех старается окружить учеников из небольшой сельской школы своей любовью и участием, она единственная из всех учителей, кто противостоит оголтелому национализму 30-40-х. Она отказывается поддерживать военно-патриотическое воспитание, называет работу рыбака более почётной, чем военную службу и радуется поражению Японии, так как оно означает конец массовой бойни – в современных российских школах такие взгляды были бы очень кстати, просто для разнообразия. Героиня фильма, переживая личные потери, пытаясь бросить преподавание, неизменно возвращается к своей работе. Киносита, к тому же, демонстрирует здравый смысл, подчёркивая, что одной из основных проблем учителя остаётся невозможность изменить к лучшему и серьёзно повлиять на судьбу учеников (частая тема для серьёзных драм на школьную тему). Да, хорошо, когда кто-то добивается успеха, но чаще Хисако вынуждена наблюдать, как её подопечные расстаются с мечтами, прощаются с иллюзиями, вливаются в унылый быт, а то и вовсе становятся жертвами очередной бессмысленной войны. И главное здесь не дать переживаниям повлиять на профессионализм. Нужно снова забираться на верный велосипед и ехать к новым ученикам – ведь никакой школы без Хисако и ей подобных не может быть.
Если вас не особенно волнуют учительские проблемы, то посмотреть 24 глаза всё равно стоит. Не в каждом японском фильме якобы золотой поры 50-х вы увидите столько незабываемых сцен. Будь то поход первоклассников к дому любимой учительницы, переходящий в поход родителей на поиск заблудившихся отпрысков. Или погружённые в мечты и фантазии подростки, пишущие сочинение о своих планах на будущее. Или девочка, вынужденная бросить школу и пойти работать, которая тихо плачет на пустой пристани, провожая взглядом пароход, увозящий её недавних одноклассников на экскурсию…
При всём этом 24 глаза - замечательный фильм, превосходящий по воздействию многое из снятого Мидзогути, Нарусе и даже Одзу, не говоря о Куросаве или Кобаяши.
Киносита при помощи актрисы Хидеки Такамине создаёт на базе слезоточивого сюжета поэму во славу женского начала вообще и женского начала в педагогике в частности.
Госпожа Хисако (Такамине) изо всех старается окружить учеников из небольшой сельской школы своей любовью и участием, она единственная из всех учителей, кто противостоит оголтелому национализму 30-40-х. Она отказывается поддерживать военно-патриотическое воспитание, называет работу рыбака более почётной, чем военную службу и радуется поражению Японии, так как оно означает конец массовой бойни – в современных российских школах такие взгляды были бы очень кстати, просто для разнообразия. Героиня фильма, переживая личные потери, пытаясь бросить преподавание, неизменно возвращается к своей работе. Киносита, к тому же, демонстрирует здравый смысл, подчёркивая, что одной из основных проблем учителя остаётся невозможность изменить к лучшему и серьёзно повлиять на судьбу учеников (частая тема для серьёзных драм на школьную тему). Да, хорошо, когда кто-то добивается успеха, но чаще Хисако вынуждена наблюдать, как её подопечные расстаются с мечтами, прощаются с иллюзиями, вливаются в унылый быт, а то и вовсе становятся жертвами очередной бессмысленной войны. И главное здесь не дать переживаниям повлиять на профессионализм. Нужно снова забираться на верный велосипед и ехать к новым ученикам – ведь никакой школы без Хисако и ей подобных не может быть.
Если вас не особенно волнуют учительские проблемы, то посмотреть 24 глаза всё равно стоит. Не в каждом японском фильме якобы золотой поры 50-х вы увидите столько незабываемых сцен. Будь то поход первоклассников к дому любимой учительницы, переходящий в поход родителей на поиск заблудившихся отпрысков. Или погружённые в мечты и фантазии подростки, пишущие сочинение о своих планах на будущее. Или девочка, вынужденная бросить школу и пойти работать, которая тихо плачет на пустой пристани, провожая взглядом пароход, увозящий её недавних одноклассников на экскурсию…
Естественно, когда речь заходит о японском кино, то я не могу не упомянуть кого-нибудь из своих любимых режиссёров. Поэтому перенесёмся в 2000 год и вспомним скандальную ленту гениального Киндзи Фукасаку Королевская битва. Вечный бунтарь, радикал и ниспровергатель Фукасаку в 90-х вдруг оказался в неожиданной для себя роли наставника нового поколения кинематографистов. Фукасаку-сан старался не изменять себе и призывал начинающих режиссёров отказываться от подобострастия, требуя поддержания бунтарского духа в японском кино. Двусмысленность положения перешла и в Королевскую битву. 
Говорить о реализме в этой экшн-антиутопии вряд ли разумно, но любовь-ненависть, связывающая учителя Китано с учениками, отражает сложные взаимодействия в современных школах точнее, чем какая-нибудь слащавая экранизация подростковой манги. Любопытно, что в романе Кусюна Таками руководящий "королевской битвой" учеников инструктор выведен примитивным садистом-националистом, но Фукасаку и выдающийся актёр Такеши Китано усложнили образ. Поэтому в фильме учитель вызывает более сложные эмоции, чем в книге, и порой кажется постаревшим и разочарованным бунтарём из радикальных шедевров Фукасаку четвертьвековой давности (вроде Уличного гангстера). К сожалению, мэтр умер на съёмках Королевской битвы 2 (2003), а в сиквеле, топорно исполненном его сыном Кентой мы получили лишь хороший эпизод с Китано, а все остальное время были вынуждены смотреть на отвратительную игру неплохого вообще-то в актёра Рики Такеучи в роли нового учителя. Впрочем, какой фильм, такая и игра. Выражу надежду, что в обретающем былую форму японском кино найдутся достойные последователи Фукасаку, и новый интересный взгляд на учителей – это лишь дело времени. А мы тем временем отправимся в Европу.
Говорить о реализме в этой экшн-антиутопии вряд ли разумно, но любовь-ненависть, связывающая учителя Китано с учениками, отражает сложные взаимодействия в современных школах точнее, чем какая-нибудь слащавая экранизация подростковой манги. Любопытно, что в романе Кусюна Таками руководящий "королевской битвой" учеников инструктор выведен примитивным садистом-националистом, но Фукасаку и выдающийся актёр Такеши Китано усложнили образ. Поэтому в фильме учитель вызывает более сложные эмоции, чем в книге, и порой кажется постаревшим и разочарованным бунтарём из радикальных шедевров Фукасаку четвертьвековой давности (вроде Уличного гангстера). К сожалению, мэтр умер на съёмках Королевской битвы 2 (2003), а в сиквеле, топорно исполненном его сыном Кентой мы получили лишь хороший эпизод с Китано, а все остальное время были вынуждены смотреть на отвратительную игру неплохого вообще-то в актёра Рики Такеучи в роли нового учителя. Впрочем, какой фильм, такая и игра. Выражу надежду, что в обретающем былую форму японском кино найдутся достойные последователи Фукасаку, и новый интересный взгляд на учителей – это лишь дело времени. А мы тем временем отправимся в Европу.
Педагоги a la France
C темой образования в европейской культуре ассоциируются в основном британцы. Университеты, школы, ученики в непременной униформе, строгие преподаватели. Богатый, в общем, материал для всех жанров, включая софт-порно и хорроры. Немудрено, что, пожалуй, самый знаменитый бунтарский фильм на школьную тематику был снят как раз в Великобритании. Я, разумеется, говорю о Если… Линдсея Андерсона (1968), но в этом фильме основной упор сделан на учеников, а не учителей, поэтому с некоторым сожалением оставляю эту замечательную работу за пределами обзора.
Учителя в английском кино были разными. Ещё в 1939 вышла образцовая сентиментальная лента До свидания, мистер Чипс (снятая, правда, американцем Сэмом Вудом), которой вдохновлялись многие авторы, прославляющие в своих фильмах педагогов. Влияние Мистера Чипса ощутимо даже в 24 глазах . Но известная и не раз анализировавшаяся психологами и социологами английская привычка шутить на любые темы не обошла стороной и школьную тему в кино. Поэтому для большинства зрителей английские учителя – строгие, но комичные персонажи, увековеченные прежде всего Джоном Клизом в По часовой стрелке Кристофера Морахана 1985 года (классический мужской учительский типаж) и Элестером Симом в Прелестницах Сент-Триниана Фрэнка Лондера 1954 года (классический женский – да, женские роли великолепному актёру Симу удавались не хуже мужских).
Но для разговора о более современных и реалистичных портретах педагогов в кино лучше взять континентальное кино, точнее французское. В 1954 году Дьяволицы маэстро Анри-Жоржа Клузо с отличным дуэтом Симона Синьоре – Вера Клузо продемонстрировали всем, что из учительниц убийцы и интриганки получаются не хуже, чем из любовниц гангстеров и тому подобных роковых особ без определённых занятий. Интересная тема, всё-таки не получившая здесь должного развития - хотя фильм Клузо остаётся эталоном не только в жанре триллера, но и в точном показе унылых реалий небольших школ. Такой эффект сочетания условного (в данном случае криминального) сюжета с реалистичными деталями и блестящей актёрской игрой вообще характерен для многих французских лент. Например, в историю о продавце, который вдруг подался в учителя и в конце концов добился на новом поприще успеха, поверить довольно сложно. Но Клод Берри в Школьном учителе (1981) старается максимально приблизиться к достоверному воспроизведению работы своего героя и к тому же располагает незаурядным талантом Колюша. Комик-анархист, сотрудничая с Берри, смог расширить свой творческий диапазон и как раз в картинах этого режиссёра сыграл свои самые интересные роли. Жерару Депардье никогда не было нужно расширять свой актерский диапазон. Исполнитель уникального таланта равно убедителен в ролях крестьян и аристократов, гангстеров и журналистов. В 1996 году Депардье снялся в Опасной профессии Жерара Лозье, сыграв как раз учителя, решающего личные проблемы и пытающегося найти общий язык с трудными учениками из этнически разношёрстного квартала. Картина Лозье осталась бы симпатичной мелодраматической комедией, обратись он к услугам менее сильного исполнителя главной роли. Однако Депардье своей игрой поднимает уровень фильма достаточно высоко. Его герой успевает и с детьми работать, и с коллегами поддерживать контакт, и на красивых женщин найти время, при этом оставаясь одинаково достоверным на свидании, на уроке или в драке с полицией. Человек, которому профессионализм, обаяние и эмоциональность помогают преодолеть свои неприятности и добиться хоть какой-то отдачи от учеников – таков главный герой Опасной профессии. И хотя картина отмечена ещё целым рядом интересных актёрских работ (блистателен Ги Маршан в роли измученного постоянными стрессами директора школы, постепенно теряющего связь с реальностью), все же именно Депардье делает фильм удачным и запоминающимся добавлением к классике "учительского кино".
Именно французы сделали и главный на сегодня фильм о школе и учителях 21 века. Это, конечно, каннский лауреат 2008 года Класс Лорана Канте. Тот случай, когда фильм впору рекомендовать к обязательному просмотру всем, кто собирается связывать себя с работой в школе. Канте экранизировал автобиографическую книгу Франсуа Бегодо, пригласив на главную роль бывшего учителя, а позже писателя и колумниста Плейбоя. Режиссёр добился, казалось бы, невозможного, сделав повседневное взаимодействие учителей и учеников интересным и запоминающимся фильмом. Судя по международной реакции, интересен он не только учителям, но и самым широким кругам зрителей и критиков.
Здесь всё как в жизни: подростки всех видов (от маловоспитанных бездельников до старательных учеников), проблемы с представителями национальных меньшинств, превращающиеся в дискуссии по волнующим учеников вопросам, уроки и готовность школьников сойтись в стаю для атаки на учителя, которого ещё вчера считали почти "своим парнем". Появляется, конечно, опасность размывания смутных границ между реализмом (воспроизведение жизненных ситуаций с указанием на авторскую позицию) и натурализмом (просто показ этих ситуаций). Канте, к счастью, и эту проблему успешно решает, что особенно отчётливо заметно в финальной части картины. Напомню хотя бы сцену, в которой конец учебного года обязывает учеников доложить о своих успехах за год. Подростки, кто заученно, кто с неподдельным интересом, рассказывают о приобретённых знаниях, а после урока тихая девочка испуганно признаётся Франсуа, что ничего не узнала и боится своего будущего. Школа оказывается одновременно и подготовкой к жестокости взрослой жизни, и иллюзией защиты от неясного будущего. И в конечном итоге учитель бессилен помочь ученикам справиться с проблемами, ждущими детей по окончании школы. Потому честный Франсуа молчит и не может найти правильный ответ на вопрос своей растерянной ученицы.
Учителя в английском кино были разными. Ещё в 1939 вышла образцовая сентиментальная лента До свидания, мистер Чипс (снятая, правда, американцем Сэмом Вудом), которой вдохновлялись многие авторы, прославляющие в своих фильмах педагогов. Влияние Мистера Чипса ощутимо даже в 24 глазах . Но известная и не раз анализировавшаяся психологами и социологами английская привычка шутить на любые темы не обошла стороной и школьную тему в кино. Поэтому для большинства зрителей английские учителя – строгие, но комичные персонажи, увековеченные прежде всего Джоном Клизом в По часовой стрелке Кристофера Морахана 1985 года (классический мужской учительский типаж) и Элестером Симом в Прелестницах Сент-Триниана Фрэнка Лондера 1954 года (классический женский – да, женские роли великолепному актёру Симу удавались не хуже мужских).
Именно французы сделали и главный на сегодня фильм о школе и учителях 21 века. Это, конечно, каннский лауреат 2008 года Класс Лорана Канте. Тот случай, когда фильм впору рекомендовать к обязательному просмотру всем, кто собирается связывать себя с работой в школе. Канте экранизировал автобиографическую книгу Франсуа Бегодо, пригласив на главную роль бывшего учителя, а позже писателя и колумниста Плейбоя. Режиссёр добился, казалось бы, невозможного, сделав повседневное взаимодействие учителей и учеников интересным и запоминающимся фильмом. Судя по международной реакции, интересен он не только учителям, но и самым широким кругам зрителей и критиков.
Здесь всё как в жизни: подростки всех видов (от маловоспитанных бездельников до старательных учеников), проблемы с представителями национальных меньшинств, превращающиеся в дискуссии по волнующим учеников вопросам, уроки и готовность школьников сойтись в стаю для атаки на учителя, которого ещё вчера считали почти "своим парнем". Появляется, конечно, опасность размывания смутных границ между реализмом (воспроизведение жизненных ситуаций с указанием на авторскую позицию) и натурализмом (просто показ этих ситуаций). Канте, к счастью, и эту проблему успешно решает, что особенно отчётливо заметно в финальной части картины. Напомню хотя бы сцену, в которой конец учебного года обязывает учеников доложить о своих успехах за год. Подростки, кто заученно, кто с неподдельным интересом, рассказывают о приобретённых знаниях, а после урока тихая девочка испуганно признаётся Франсуа, что ничего не узнала и боится своего будущего. Школа оказывается одновременно и подготовкой к жестокости взрослой жизни, и иллюзией защиты от неясного будущего. И в конечном итоге учитель бессилен помочь ученикам справиться с проблемами, ждущими детей по окончании школы. Потому честный Франсуа молчит и не может найти правильный ответ на вопрос своей растерянной ученицы.
Школьные джунгли в стране прерий
В необъятном американском кинематографе фильмы об учителях представлены в изобилии. А крайности и драматургические условности возводятся в геометрические прогрессии. Например, если учитель - положительный герой, то он не просто идеальный наставник, но и борец со злом во всех его видах, сокрушитель подростковой преступности и защитник всех слабых (или отличников, или привлекательных учительниц – по ситуации). Законодателем такой моды следует, наверное, считать Ричарда Брукса. 
Его Школьные джунгли (1955) с участием героя многих вестернов и триллеров Гленна Форда как раз повествовали о преподавателе-идеалисте, который постепенно завоёвывает уважение учеников из школы преступного района. Чрезмерную прямолинейность и порой наивность фильма искупают мастерство Брукса, великий саундтрек от Билла Хейли и неизменно подкупающая (меня, по крайней мере) американская энергетика. Вариации на тему Школьных джунглей событиями обычно не становились. Выделю разве Директора Кристофера Кейна (1987) - да и то лишь благодаря экспрессивному Джеймсу Белуши, который сыграл здесь лучшую роль в своей не самой блестящей карьере. Только на ярости, с которой его герой борется с бандитами, пытается достучаться до учеников, а сам актёр преодолевает сценарные штампы, и держится Директор . В остальных фильмах такого рода искать достоинства довольно сложно. Будь то Класс 1984 Марка Лестера 1981 года (по некоторым данным он, правда, канадский, а не американский) или достаточно популярная в конце 90-х серия Учитель на замену. В 1995 году Джон Н.Смит на основе автобиографической книги ЛуЭнн Джонсон предложил зрителям женский вариант истории, пригласив на главную роль несравненную Мишель Пфайффер. Но Опасные умы, фильм, в котором на неблагополучных учеников пытается положительно повлиять учительница с прошлым в морской пехоте, оказался утомительно слащавым. Даже замечательной Пфайффер спасти его не удалось.
Напомню, что второй крайностью показа учителей в кино является их демонстрация воплощением всего ужасного и злодейского. И здесь в американском кино можно найти примеры, когда традиция доводится почти до абсурда. Здесь педагоги не просто ужасные негодяи, а и не люди вовсе. Например, жестокие киборги в Классе 1999 того же Марка Лестера (1989) или подчинённые инопланетянами бессердечные истребители рода человеческого в Факультете Роберта Родригеса (1998). На самом деле такой подход к теме тоже интересен - жаль, реализация пока удручает. Фильмы подобной тематики пока больше похожи на городские легенды, распространяемые обиженными двоечниками (в случае с хорошим режиссёром Родригесом это особенно досадно). Будем надеяться, что успешные "учительские" версии хоррор-классики вроде Маньяка-полицейского ещё появятся.
Когда американец Вуд снял в Великобритании сентиментальную драму До свидания, мистер Чипс, то результатом все остались довольны. А вот когда австралиец Питер Уир сделал в США Общество мёртвых поэтов (1989), то реакция была скорее разочарованной (при всех многочисленных премиях и номинациях). Всё же когда сходятся постановщик уровня Уира и актёр таланта Робина Уильямса, ждёшь чего-то оригинального и неожиданного, а не очередной сентиментальной истории о дружбе учителя с учениками, которой угрожает непонимание консервативных коллег и родителей. Из Уильямса вообще получился бы идеальный учитель или исполнитель подобной роли. Непочтительный остроумец, брызжущий энергией и заразительным юмором завоевал бы любой класс и любую категорию зрителей. Проблема в том, что Уильямс-непочтительный остроумец остаётся на сцене, в сольных шоу и стендапах, а для работы в кино (особенно у престижных режиссёров) он соглашается приглушить свой анархический юмор и во многом пожертвовать индивидуальностью. Удручает, что Уир не нашёл в себе смелости позволить Уильямсу раскрепоститься. Автор выдающегося и гипнотического фильма о пробуждении женской подростковой сексуальности Пикник у Висячей Скалы в Обществе мёртвых поэтов вяло воспроизводит шаблоны учительской мелодрамы и не позволяет Уильямсу привнести хоть какое-то живое начало в картину.
Стендап-комики вообще очень близки к преподавателям по сути профессии. В идеале и те, и другие должны удерживать внимание заведомо враждебной аудитории и выдерживать баланс между развлекательной и образовательной частью своего "выступления" (комик Джордж Карлин, например, в своих шоу рассказывал об особенностях английского языка больше, чем университетские профессора в лекциях, оставаясь очень смешным). Поэтому странно, что мастера жанра так редко привлекаются в кино на учительские роли, а если и привлекаются, то без большого успеха (смотри пример Уильямса). Великий Вуди Аллен, как известно, тоже начинал с карьеры в стендапе.
И в недавней комедии Кое-что ещё (2003) предстал в образе учителя как раз из неблагополучного района, что прочитывалось насмешкой гения мирового кино над Школьными джунглями и их имитациями. Жаль только, что Аллен предпочёл оставить своего героя на втором плане, но на то он и гений, чтобы поступать, как считает нужным.
Напомню, что второй крайностью показа учителей в кино является их демонстрация воплощением всего ужасного и злодейского. И здесь в американском кино можно найти примеры, когда традиция доводится почти до абсурда. Здесь педагоги не просто ужасные негодяи, а и не люди вовсе. Например, жестокие киборги в Классе 1999 того же Марка Лестера (1989) или подчинённые инопланетянами бессердечные истребители рода человеческого в Факультете Роберта Родригеса (1998). На самом деле такой подход к теме тоже интересен - жаль, реализация пока удручает. Фильмы подобной тематики пока больше похожи на городские легенды, распространяемые обиженными двоечниками (в случае с хорошим режиссёром Родригесом это особенно досадно). Будем надеяться, что успешные "учительские" версии хоррор-классики вроде Маньяка-полицейского ещё появятся.
Когда американец Вуд снял в Великобритании сентиментальную драму До свидания, мистер Чипс, то результатом все остались довольны. А вот когда австралиец Питер Уир сделал в США Общество мёртвых поэтов (1989), то реакция была скорее разочарованной (при всех многочисленных премиях и номинациях). Всё же когда сходятся постановщик уровня Уира и актёр таланта Робина Уильямса, ждёшь чего-то оригинального и неожиданного, а не очередной сентиментальной истории о дружбе учителя с учениками, которой угрожает непонимание консервативных коллег и родителей. Из Уильямса вообще получился бы идеальный учитель или исполнитель подобной роли. Непочтительный остроумец, брызжущий энергией и заразительным юмором завоевал бы любой класс и любую категорию зрителей. Проблема в том, что Уильямс-непочтительный остроумец остаётся на сцене, в сольных шоу и стендапах, а для работы в кино (особенно у престижных режиссёров) он соглашается приглушить свой анархический юмор и во многом пожертвовать индивидуальностью. Удручает, что Уир не нашёл в себе смелости позволить Уильямсу раскрепоститься. Автор выдающегося и гипнотического фильма о пробуждении женской подростковой сексуальности Пикник у Висячей Скалы в Обществе мёртвых поэтов вяло воспроизводит шаблоны учительской мелодрамы и не позволяет Уильямсу привнести хоть какое-то живое начало в картину.
Стендап-комики вообще очень близки к преподавателям по сути профессии. В идеале и те, и другие должны удерживать внимание заведомо враждебной аудитории и выдерживать баланс между развлекательной и образовательной частью своего "выступления" (комик Джордж Карлин, например, в своих шоу рассказывал об особенностях английского языка больше, чем университетские профессора в лекциях, оставаясь очень смешным). Поэтому странно, что мастера жанра так редко привлекаются в кино на учительские роли, а если и привлекаются, то без большого успеха (смотри пример Уильямса). Великий Вуди Аллен, как известно, тоже начинал с карьеры в стендапе.
Лучшим, на мой взгляд, примером "учительского кино" в современной американской культуре является даже не полнометражный фильм, а телевизионный сериал. Стало уже привычным шутить над низким уровнем телевидения, но в Америке и этому виду творческого самовыражения нашли правильное применение. Канал "HBO" заслуженно славится оригинальными комедиями и серьёзными драмами, но даже на общем высочайшем уровне продукции канала сериал Прослушка (2002 – 2008, пять сезонов) производит неизгладимое впечатление.
Создатели сериала, бывший криминальный репортёр Дейвид Саймон и бывший полицейский Эд Бёрнс замышляли Прослушку как возможность, отталкиваясь от криминального сюжета о противостоянии полиции и наркоторговцев в Балтиморе, представить зрителю панораму проблем современного мегаполиса и порассуждать о кризисе основных институтов (полиции, судов, политики, прессы). Амбициозный проект был с блеском реализован, сериал стал безусловным событием культурной жизни и не только в США. Во многом помогло делу привлечение в качестве сценаристов ведущих авторов социально-криминальной прозы (Джордж Пелеканос, Ричард Прайс, Деннис Лихейн) и мастеров журналистики (Рафаэль Алварез, Уильям Зорзи).
Нас же интересует четвёртый сезон Прослушки (2006). Основная криминальная линия переплетается здесь с проблемами школы, куда на работу попадает проваливший полицейскую карьеру экс-детектив Презиблевски (Джим Тру-Фрост). Эд Бёрнс до успехов на поприще сценариста и продюсера был не только звездой балтиморской полиции, но и учителем, так что его опыт, а также знание вопроса Лихейном и Пелеканосом помогли сделать школьные сцены Прослушки узнаваемыми и достоверными.
Объявленная Саймоном философия сериала "цинизм в показе государственных институтов и его отсутствие в показе человеческих отношений" тоже более чем ощутима. Учителя и ученики в равной степени оказываются пешками в руках внешних сил. Ученики оказываются под влиянием местных преступников или постепенно деградируют от безысходности существования, а учителями вертят в своих целях политики и профсоюзы. В условиях безразличия учеников, отупляющей системы тестов (которая в виде ЕГЭ сейчас охватывает и российские школы, что раздражает не менее излишеств военно-патриотического воспитания) и постоянной борьбы за финансирование школы учителям остаётся только стараться честно выполнять свою работу и добиваться пусть минимальных, но всё же успехов. Нормальные отношения порой могут помочь и учителям, и ученикам. Не стоит, правда, думать, что Прослушка упрощает конфликт. Сериал схож с 24 глазами и Классом своими выводами. Изменить мир и помочь всем ученикам учителя, увы, не могут. Но ни в коем случае нельзя впадать в уныние и депрессию. Просто следует проститься с очередным выпуском, за лето собраться с силами и в сентябре вернуться к работе. Что я и собираюсь сделать.
Создатели сериала, бывший криминальный репортёр Дейвид Саймон и бывший полицейский Эд Бёрнс замышляли Прослушку как возможность, отталкиваясь от криминального сюжета о противостоянии полиции и наркоторговцев в Балтиморе, представить зрителю панораму проблем современного мегаполиса и порассуждать о кризисе основных институтов (полиции, судов, политики, прессы). Амбициозный проект был с блеском реализован, сериал стал безусловным событием культурной жизни и не только в США. Во многом помогло делу привлечение в качестве сценаристов ведущих авторов социально-криминальной прозы (Джордж Пелеканос, Ричард Прайс, Деннис Лихейн) и мастеров журналистики (Рафаэль Алварез, Уильям Зорзи).
Объявленная Саймоном философия сериала "цинизм в показе государственных институтов и его отсутствие в показе человеческих отношений" тоже более чем ощутима. Учителя и ученики в равной степени оказываются пешками в руках внешних сил. Ученики оказываются под влиянием местных преступников или постепенно деградируют от безысходности существования, а учителями вертят в своих целях политики и профсоюзы. В условиях безразличия учеников, отупляющей системы тестов (которая в виде ЕГЭ сейчас охватывает и российские школы, что раздражает не менее излишеств военно-патриотического воспитания) и постоянной борьбы за финансирование школы учителям остаётся только стараться честно выполнять свою работу и добиваться пусть минимальных, но всё же успехов. Нормальные отношения порой могут помочь и учителям, и ученикам. Не стоит, правда, думать, что Прослушка упрощает конфликт. Сериал схож с 24 глазами и Классом своими выводами. Изменить мир и помочь всем ученикам учителя, увы, не могут. Но ни в коем случае нельзя впадать в уныние и депрессию. Просто следует проститься с очередным выпуском, за лето собраться с силами и в сентябре вернуться к работе. Что я и собираюсь сделать.