ИНТЕРВЬЮ
Олег Янковский: "Я – последний народный артист"
Об Олеге Янковском, его значении для кино и театра, о тяжести утраты сейчас говорят многие. "Синематека" предпочитает дать возможность рассказать о себе самому Олегу Ивановичу, причем - с безопасного расстояния лет, позволяющего взглянуть на легенду в отличной жизненной и творческой форме. Это интервью было взято весной 1996 года в Париже, куда Янковский приехал пропагандировать Кинотавр - актер многие годы был президентом сочинского фестиваля.
_____________________________________________________________________
В: Олег Иванович, вас на Западе называют русским Делоном.
О: Как с этим спорить? Люблю Делона, особенно в Рокко и его братьях. Нет, до его уровня я не дорос и отношусь к себе в достаточной степени с юмором и критически. Ибо мы, русские актеры, представлены в несколько другой упаковке и находимся с французами в разных весовых категориях. Конечно, хотелось бы, чтобы меня знали во Франции так же, как Делона, но, к сожалению, российского кино здесь очень мало.
О: Как с этим спорить? Люблю Делона, особенно в Рокко и его братьях. Нет, до его уровня я не дорос и отношусь к себе в достаточной степени с юмором и критически. Ибо мы, русские актеры, представлены в несколько другой упаковке и находимся с французами в разных весовых категориях. Конечно, хотелось бы, чтобы меня знали во Франции так же, как Делона, но, к сожалению, российского кино здесь очень мало.
Однако вас во Франции помнят по выступления на сцене…
Да, я позволил себе здесь роскошь – полгода поиграл в театре, не зная французского. Такое только русский артист может отчебучить. В международной труппе, собранной известным режиссером Клодом Режи, мы играли английскую пьесу. Это поучительно, но все-таки нельзя выступать на чужом языке с просто заученной ролью, не ощущая менталитета страны. Нет, чудес не бывает. Михаил Чехов – великий актер, но и он в Америке не состоялся. Поэтому артист должен играть в своем Отечестве. И то, что сделали с собой Казаков, Никулин, ряд других актеров – я просто не понимаю. Только разве Тарковский совершил за рубежом не меньше, чем в России. Но его случай, скорее, исключение.
Тем не менее в Париже в кино и театре неплохо выступает Елена Сафонова…
Ну она просто вышла замуж – дело женское. Играть же можно только дома. Тем более, я убежден, что у нас, переживших все и вся, будет мощный духовный взрыв в театре и кинематографе.
Одна из ваших последних работ в кино – роль Ляпкина–Тяпкина в фильме Ревизор…
Картина, может быть, будет представлена на Каннском фестивале. В ней играют Никита Михалков – Городничего, Марина Неелова – жену Городничего. Очень талантливый молодой актер Женя Миронов – Хлестакова.
Вы недавно сыграли в Роковых яйцах профессора Персикова. Фильм вышел на экраны?
Ну как же, вышел! В стране некуда выходить – нет у нас проката. Единственное, что осталось, так это премьеры, выезды с актерами… Сегодняшнее молодое поколение актеров просто никто не знает.
Да, я позволил себе здесь роскошь – полгода поиграл в театре, не зная французского. Такое только русский артист может отчебучить. В международной труппе, собранной известным режиссером Клодом Режи, мы играли английскую пьесу. Это поучительно, но все-таки нельзя выступать на чужом языке с просто заученной ролью, не ощущая менталитета страны. Нет, чудес не бывает. Михаил Чехов – великий актер, но и он в Америке не состоялся. Поэтому артист должен играть в своем Отечестве. И то, что сделали с собой Казаков, Никулин, ряд других актеров – я просто не понимаю. Только разве Тарковский совершил за рубежом не меньше, чем в России. Но его случай, скорее, исключение.
Тем не менее в Париже в кино и театре неплохо выступает Елена Сафонова…
Ну она просто вышла замуж – дело женское. Играть же можно только дома. Тем более, я убежден, что у нас, переживших все и вся, будет мощный духовный взрыв в театре и кинематографе.
Одна из ваших последних работ в кино – роль Ляпкина–Тяпкина в фильме Ревизор…
Картина, может быть, будет представлена на Каннском фестивале. В ней играют Никита Михалков – Городничего, Марина Неелова – жену Городничего. Очень талантливый молодой актер Женя Миронов – Хлестакова.
Вы недавно сыграли в Роковых яйцах профессора Персикова. Фильм вышел на экраны?
Ну как же, вышел! В стране некуда выходить – нет у нас проката. Единственное, что осталось, так это премьеры, выезды с актерами… Сегодняшнее молодое поколение актеров просто никто не знает.
Нас победил заокеанский кинематограф. А вот французы пытаются ограничить его влияние, устанавливают квоты на американские фильмы. Нужно ли нам бороться с плохим западным кино такими крупными административными мерами?
Именно это и нужно, потому что кинематографистам в одиночку не справиться… Но нет худа без добра – наплыв плохого американского кино сделал свое дело, плюс еще телевидение, которое назакупало бразильских и мексиканских сериалов. Началась отрыжка, идиосинкразия, и потянулись мы к своим старым картинам, которые сегодня по телевидению все смотрят.
Вы сами испытываете ностальгию по старому кино? Смотрите ленты с вашим участием?
Да. Пересматриваю свои картины – любимых несколько. И вызывают у меня радость несусветную. Недавно показывали Служили два товарища, Тот самый Мюнхгаузен, Полеты во сне и наяву - довели просто до слез.
А самая любимая роль?
Несколько. Скажем, в Крейцеровой сонате. Сам удивился, как совладал с этим текстом перед камерой – было очень трудно.
Вы вошли в отечественную историю как последний народный артист СССР…
Это было гениально! В тот момент я находился в Париже, вернулся домой с репетиции, а на столе стоит мой любимый напиток – виски, и супруга говорит: "Давай отметим!" - "Что отметим?" - "Только что позвонили из Москвы, тебе присуждено звание народного артиста СССР". – "Какой Советский Союз? Давай отказываться"… Словом, это был последний указ Горбачева – о присвоении народных СССР Пугачевой и Янковскому. Через несколько дней Союз развалился. Так что я должен быть в Книге рекордов Гиннеса. Станиславский - первый, я – последний народный.
У вашего друга по Ленкому Александра Збруева есть ресторан. Не вызывает ли у вас чувство зависти его успехи на гастрономической сцене?
И мне предлагали, но я к бизнесу вообще не расположен.
Одним творчеством разве можно сегодня заработать на жизнь?
Звездам сейчас полегче стало. Но все-таки власть содержать искусство не может…Вот вы все спрашиваете меня про Делона – но западные актеры оказываются в другом обрамлении, и лучшие в итоге становятся бриллиантами. Русские же таланты так и остаются необработанными алмазами.
Именно это и нужно, потому что кинематографистам в одиночку не справиться… Но нет худа без добра – наплыв плохого американского кино сделал свое дело, плюс еще телевидение, которое назакупало бразильских и мексиканских сериалов. Началась отрыжка, идиосинкразия, и потянулись мы к своим старым картинам, которые сегодня по телевидению все смотрят.
Вы сами испытываете ностальгию по старому кино? Смотрите ленты с вашим участием?
Да. Пересматриваю свои картины – любимых несколько. И вызывают у меня радость несусветную. Недавно показывали Служили два товарища, Тот самый Мюнхгаузен, Полеты во сне и наяву - довели просто до слез.
А самая любимая роль?
Несколько. Скажем, в Крейцеровой сонате. Сам удивился, как совладал с этим текстом перед камерой – было очень трудно.
Вы вошли в отечественную историю как последний народный артист СССР…
Это было гениально! В тот момент я находился в Париже, вернулся домой с репетиции, а на столе стоит мой любимый напиток – виски, и супруга говорит: "Давай отметим!" - "Что отметим?" - "Только что позвонили из Москвы, тебе присуждено звание народного артиста СССР". – "Какой Советский Союз? Давай отказываться"… Словом, это был последний указ Горбачева – о присвоении народных СССР Пугачевой и Янковскому. Через несколько дней Союз развалился. Так что я должен быть в Книге рекордов Гиннеса. Станиславский - первый, я – последний народный.
У вашего друга по Ленкому Александра Збруева есть ресторан. Не вызывает ли у вас чувство зависти его успехи на гастрономической сцене?
И мне предлагали, но я к бизнесу вообще не расположен.
Одним творчеством разве можно сегодня заработать на жизнь?
Звездам сейчас полегче стало. Но все-таки власть содержать искусство не может…Вот вы все спрашиваете меня про Делона – но западные актеры оказываются в другом обрамлении, и лучшие в итоге становятся бриллиантами. Русские же таланты так и остаются необработанными алмазами.
Вы сожалеете о том, что у вас не состоялось яркой голливудской карьеры?
Наверное, сожалею, потому что американское кино и рынок определяют очень многое.
Что, с вашей точки зрения, отличает российского актера от западного?
Есть две лучшие в мире актерские школы – российская и английская. Их игра происходит как бы изнутри – это психофизические действия, тогда как другие школы – больше представления. Лучшие из них – как Бурвиль и Тото – просто замечательны. У русских больше идет через нервы и чувства.
Не сказалась ли криминальная обстановка в России на кинематографе?
Был период, когда отмывали в кино деньги, но сейчас он прошел. Теперь можно на фильмах зарабатывать.
Вы актер одного театра?
Я начинал на периферии, в Саратове. Много лет работаю в лучшем театре и в другом – кроме Ленкома – себя не представляю. Люблю многих режиссеров, но все таки привык к языку и стилистике Марка Захарова. И до сих пор театр в хорошей форме, с хорошей актерской командой. Только что приступили к первым репетициям "Игрока" Достоевского – достаточно непростой материал. Я играю роль генерала, а самого игрока Абдулов. Это будет неординарное зрелище.
Российский театр снова на подъеме. И у него сменилась аудитория…
Сейчас на хороших спектаклях зал битком. У театра стоят хорошие машины, потому что этап, когда новых русских интересовало только казино, проходит. Да и туда можно пойти после спектакля… В театре появились красивые наряды – надо себя показать. Людей посмотреть.
Ведь это другая публика, не настоящие театралы…
Другая…старая театральная поднялась на галерку.
Наверное, сожалею, потому что американское кино и рынок определяют очень многое.
Что, с вашей точки зрения, отличает российского актера от западного?
Есть две лучшие в мире актерские школы – российская и английская. Их игра происходит как бы изнутри – это психофизические действия, тогда как другие школы – больше представления. Лучшие из них – как Бурвиль и Тото – просто замечательны. У русских больше идет через нервы и чувства.
Не сказалась ли криминальная обстановка в России на кинематографе?
Был период, когда отмывали в кино деньги, но сейчас он прошел. Теперь можно на фильмах зарабатывать.
Вы актер одного театра?
Я начинал на периферии, в Саратове. Много лет работаю в лучшем театре и в другом – кроме Ленкома – себя не представляю. Люблю многих режиссеров, но все таки привык к языку и стилистике Марка Захарова. И до сих пор театр в хорошей форме, с хорошей актерской командой. Только что приступили к первым репетициям "Игрока" Достоевского – достаточно непростой материал. Я играю роль генерала, а самого игрока Абдулов. Это будет неординарное зрелище.
Российский театр снова на подъеме. И у него сменилась аудитория…
Сейчас на хороших спектаклях зал битком. У театра стоят хорошие машины, потому что этап, когда новых русских интересовало только казино, проходит. Да и туда можно пойти после спектакля… В театре появились красивые наряды – надо себя показать. Людей посмотреть.
Ведь это другая публика, не настоящие театралы…
Другая…старая театральная поднялась на галерку.
Для кого интереснее играть?
Разумеется, для театральной. Но и у нас, как в свое время в Америке, со временем дети и внуки новых русских станут интеллигентными людьми. Я к этому философски отношусь – надо пережить спокойно.
С какими чувствами театральная общественность и вы лично ждете грядущих выборов? Как вы воспринимаете возможный возврат коммунистов?
Интеллигенция поддерживает здравомыслие. Хотя, я понимаю, что коммунисты не те, что были в прошлые годы, но все равно страшновато. Ситуация абсолютно непредсказуемая.
Вы в своей политической позиции равняетесь на Марка Захарова?
Я не занимаюсь политикой. Мне предлагали быть вторым, третьим человеком в одной, другой, в третьей партии. Что-то там пропагандировать. Я – нигде. Занимаюсь своей профессией – думаю, что это и есть для меня самая главная политика.
Разумеется, для театральной. Но и у нас, как в свое время в Америке, со временем дети и внуки новых русских станут интеллигентными людьми. Я к этому философски отношусь – надо пережить спокойно.
С какими чувствами театральная общественность и вы лично ждете грядущих выборов? Как вы воспринимаете возможный возврат коммунистов?
Интеллигенция поддерживает здравомыслие. Хотя, я понимаю, что коммунисты не те, что были в прошлые годы, но все равно страшновато. Ситуация абсолютно непредсказуемая.
Вы в своей политической позиции равняетесь на Марка Захарова?
Я не занимаюсь политикой. Мне предлагали быть вторым, третьим человеком в одной, другой, в третьей партии. Что-то там пропагандировать. Я – нигде. Занимаюсь своей профессией – думаю, что это и есть для меня самая главная политика.
_____________________________________________________________________