ОБЗОРЫ

Когда вторые становятся первыми (об истории секции "Особый взгляд" Каннского МКФ)

Владислав Шувалов

Программа Каннского кинофестиваля Особый взгляд (Un Certain Regard) до сих пор вызывает трудности в идентификации. Так, русская пресса нередко путает её участников с фигурантами Конкурса (En Competition), или вообще старается не замечать этой программы, если на то нет обстоятельств патриотического толка. Однако, если в Особый взгляд попадает российская лента, то о ней начинают говорить как о каннском победителе, предвосхищая события, умалчивая разницу статусов и опуская частности. Важная проблема затененности Особого взгляда - информационная. Неизвестно по какой причине, но сведения о номинантах отсутствуют в разделе "Awards/Cannes_Film_Festival" глобального киноресурса imdb.com, который является мировым монополистом в области статистической информации о кино. На сайте указываются только победители и то внутри огромного количества каннских нерегламентных дипломов, без возможности поиска по секции. Увы, то, чего нет в imdb.com, как бы не существует в обиходе; зрители, в т.ч. журналисты, всё чаще ленятся прибегать к иным источникам информации. Случай с недостаточной информативностью на американском сайте обусловлен закономерностью: Особый взгляд находится вне арены светской хроники, в стороне от статусных показов, пышных мероприятий и дефиле тяжеловесов; здесь крутят кино для избранных.

 
В чём "особость"?

Особый взгляд как одна из шести официальных секций Каннского кинофестиваля занимает по значимости второе место после Конкурса, играя существенную роль в прогнозе новых течений, отсеивании талантов, выращивании звезд и моделировании стратегии фестиваля. Благодаря Особому взгляду Канн проверяет готовность того или иного художника выступить на главной арене. Конкурс, зажигающий звезды арт-мейнстрима, и легитимизирующий кратковременную победу национальных киношкол, представляет собой борьбу амбиций – коммерческих, в первую очередь, – поскольку направлен на развитие нишевого рынка. Именно рынок определил усложнение фестивального механизма многочисленными путаными подборками и параллельными форумами, которые организованы таким образом, чтобы в них нашлось место практически для любого фильма. Гала-премьеры, спецпоказы, ретроспективы, дебютные и студенческие панорамы разводят по этажам фестивальной лестницы новоиспеченный артхаус, голливудские блокбастеры, фонд отреставрированной классики, студенческие упражнения.

Особый взгляд держится особняком. В 1978 году Жиль Жакоб, в прошлом критик, заступает на пост художественного руководителя Каннского МКФ. В этом же году начинается реструктуризация его оргчасти. Программный аспект укрепляется созданием новой регламентной секции Особый взгляд, пул наград пополняется премией для дебютантов - Золотая камера. Сообщается, что функция Un Certain Regard будет заключаться в поддержке инновационных и оригинальных работ.

Однако можно предположить, что состав полнометражной части официальной программы (La selection officielle) Каннского МКФ был хитро подразделен на две категории: а) фильмы, снятые звездами фестивального истеблишмента; б) фильмы, снятые претендентами на замещение звезд. Состав Конкурса апеллирует к традиции, т.е. к тем параметрам качества, которые в прошлом удостоились положительной реакции рынка и экспертного сообщества ("талантливое", "ценное", "гениальное"). В этом смысле, подборка Особого взгляда не предрасполагает к априорному суждению и наименее предопределена традицией "ценного" и "гениального". Идеология секции подразумевает "свободный удар", проброс мяча в поле активной игры. Если фильм, прошедший в Особом взгляде, заинтересует специалистов (прессу, продюсеров, прокатчиков), автора ждет блестящее будущее; на нет и суда нет. Архив Особого взгляда полон безвестных картин, что, впрочем, лишь подогревает к ним интерес со стороны истинного искателя оригинальности. Любой каннский лауреат через 10 лет кажется представителем дремучей истории, не в силу своих художественных качеств (здесь у Канна всё в полном ажуре), а по причине изношенности продукта прессой и прокатом. В Особом взгляде ситуация другая. С радостью первооткрывателя ты обнаруживаешь задним числом, что некий авторитетный субъект впервые засветил свой талант именно здесь. Участники секции способны "выстрелить" в Конкурс в среднем через 3-5 лет.



Вряд ли действие Особого взгляда прогнозировалось именно таким образом, но его появление было логичным шагом. В 80-е национальные кинематографии развиваются бурными темпами, очаги кинопроизводства всё более мобильны и менее централизованы, с распространением цифровой технологии упрощается кинопроцесс – все эти обстоятельства привели к обвалу фильмов, которых объединяло своеобычное художественное видение реальности и этнонациональная специфика (в будущем поток назовут "артхаусом"). Конкурс уже не вмещал того количества оригинальных картин, которые теоретически могли быть освоены в пределах основной секции. Престиж фестиваля позволял расположить к Канну почти любого режиссера, и этой возможностью надо было пользоваться, предоставляя начинающим шанс, а элите - преференции. С самого начала наряду с герметичными арт-фильмами и работами начинающих авторов программу составляют произведения авторитетных фигур. В 1978-м году, в год рождения Особого взгляда, под знаком секции были показаны фильмы Анджея Вайды (Человек из мрамора) и Мишеля Девиля (Досье-51), а также документалка Барбета Шрёдера и короткий метр Войтеха Ясны. За счет мест во второй секции устроители стремились нарастить предложение и удовлетворить спрос. Разумеется, не всех такая ситуация устраивает. Известно, что некоторые отечественные деятели (А.Герман, А.Сокуров, Н.Михалков) весьма привередничают и громко торгуются, когда дело доходит до включения их очередной картины в фестивальный пул. Этому потворствует и наша пресса: дескать, любая каннская программа, не дающая отечественному фавориту возможности получить "Золотую пальмовую ветвь", есть прибежище для дилетантов или слив для неудачников. Вряд ли неудачниками можно назвать И. Бергмана, Ж.-Л. Годара, В.Вендерса, Л.Маля, Р.В.Фассбиндера, К.Кесьлевского, Ф.Шлендорфа, К.Лоуча, К.Занусси, М.Белоккио, авторов, в разные годы принимавших участие в Особом взгляде. Конечно, есть доля правды и в том, что каждый фильм классика должен быть поощрен, даже если он неудачен или не кондиционен с позиций большого соревнования (кто знает и помнит короткометражку Годара Письмо Фредди Буаш /1982/, посвященную 500-летию Лозанны?) Однако страницы истории Особого взгляда помнят и такие произведения, которым позавидовал бы каннский конкурс любого года: Случай Кшиштофа Кесьлевского, Чонтвари Золтана Хусарика, Эпидемия Ларса Фон Трира, Летняя сказка Эрика Ромера, Плохой лейтенант Эйбла Феррары, Сонатина Такэси Китано. Эти ленты не назовешь второразрядными.

 
Взгляд в упор: волна видна

Правда, Феррара в момент выхода Плохого лейтенанта ещё не достиг зенита культовой славы, а про Китано в то время никто и знать не знал; Канн умеет находить таланты. Одной из принципиальных задач "Особого взгляда" остается поиск кинодарований по всему миру. Круговорот новых авторов, проходящих через каннскую схему, поддерживает статус Канна как ведущей фестивальной площадки, на которой происходит все самое главное, что есть в мире кино на отчетную дату. С ростом числа фестивалей для Канна становится важным не только "находить", но и "выращивать" авторов. Конкурс, перенасыщенный фильмами элиты, не всегда позволяет держаться перспективного курса. Ставка на Особый взгляд предполагает обучение публики и подготовку самих художников. Почерк сверхпопулярного автора, растиражированный сегодня как образец стиля, ещё вчера считался дерзким и неоднозначным. Многие авторы, провозглашенные носителями современного киноязыка, входили в Канн через дверь Особого взгляда. Пол Томас Андерсон показал здесь Сидни /1996/ (кстати, полнометражный дебют), Ферзан Озпетек – Последний гарем /1999/, Шарунас Бартас – Нас мало /1996/, а через год - Дом, Чжан Юань – Восточный дворец, западный дворец /1997/, Эрик Ху – 12 этажей /1997/, Ван Сяошуай – На обочине рая /1999/, Хон Сан Су – Сила провинции Кангвон /1998/, Ан Хун Тран - Аромат зеленой папайи /1993/, Апичатпонг Веерасетхакул – Благословенно ваш /2002/, Корнель Мундруцо – Джоанна /2005/, Дени Вильнев – 32-е августа на Земле /1998/, Киёси Куросава – Пульс /2001/. География говорит сама за себя – США, Турция, Литва, Корея, Китай, Таиланд, Вьетнам, Венгрия, Канада, Япония. Начавшие путь с Особого взгляда, сегодня эти авторы имеют своих стойких поклонников и интегрированы в высший эшелон фестивальной номенклатуры.
Разумеется, не всякая национальная активность способна сгенерировать волну. На рубеже веков так и не удалось убедить мир в наличии "венгерской волны": в это время в Особом взгляде фигурировали Янош Сас и Бела Тарр, чуть позже Дьёрдь Палфи и Корнель Мундруцо. Состоявшийся всплеск другого кино - "румынского" - стал притчей во языцах, как и непосредственное участие Особого взгляда в рождении "румынской волны", через который прошли фильмы Кристи Пуйю, Корнелиу Порумбою, Каталина Митулеску, Кристиана Немеску. После заслуженного фурора двухлетней давности в этом году секцию штурмует десант румын во главе с Кристианом Мунджу (альманах Сказки Золотого века /2009/).



Общеизвестно, что моду на китайское кино возвестил Берлинский фестиваль, на котором в 1988 году "Золотого медведя" получил трагический эпос Чжана Имоу Красный гаолян. Однако мало кто знает, что гораздо раньше интерес к синоязычному кино проявлял Канн в рамках Особого взгляда. В 1983 году, т.е. в год, когда "пятое поколение" китайских кинематографистов закончило обучение в Пекинской киноакадемии, в программу Особого взгляда попадает фильм китайского классика Се Цзиня Табунщик /1982/. С этого момента секция будет регулярно представлять работы из КНР: в 1985 году в Канн приедет фильм Цюэ Вэня Холодная ночь, в 86-м – Восход солнца Юй Бэньчжэня, в 87-м – Сяосяо, девушка из Хунани Се Фэя.

Особым взглядом был подготовлен интерес к иранскому кино, отмеченный триумфом Вкуса вишни Аббаса Киаростами (Золотая пальмовая ветвь 1997 года) и затяжной модой на витальный ближневосточный неореализм.

В секции побывали три фильма Мохсена Махмальбафа, причём два из них попали туда единовременно, в 1995 году - "Время любви" /1990/ и "Салям, синема!" /1995/, что выигрышно презентует секцию, чьи принципы отбора обусловлены значимостью явления и не регламентируются датой выхода (можно вспомнить похожий случай с Джейн Кэмпион, чьё появление в Канне началось сразу с трёх фильмов, включенных в программу секции за 1986 г). "Иранскую волну" со стороны Особого взгляда раскачивали: Жизнь и ничего больше /1991/ А.Киаростами, Переулки любви /1991/ Х.Синаи, указанные фильмы М.Махмальбафа, в том числе известный Габбех /1995/. В этом году в Особом взгляде вновь принимает участие лента из Ирана – Никто не разбирается в персидских кошках 40-летнего Бахмана Гобади, одного из самых известных иранских кинорежиссеров нового поколения. Оглашение программы-2009 совпало с новостью, что Гобади арестован на родине по обвинению в шпионаже. Скандалы политического толка находят стопроцентную поддержку у массмедиа и фестивальных чиновников.

 
Автора! Автора!

По очевидным причинам Конкурс не может потворствовать упражнениям в киноязыке, лишенным зрелищного основания и не интересующих арт-рынок. Однако вопрос чести для Канна - держать руку на пульсе кинематографических новаций. В этом смысле секция выполняет роль платформы для авторов, известных нестандартной наррацией и экспериментами: Ханс-Юрген Зиберберг (Гитлер – фильм из Германии /1978/), Шанталь Акерман (Восьмидесятые /1983/), Крис Маркер (А.К. /1985/) , Алехандро Ходоровски (Святая кровь /1989/), Педро Кошта (Casa de lava, в англоязычной версии – Вниз к земле /1994/). Благодаря Особому взгляду получили доступ к фестивальному зрителю по три фильма Жана-Мари Штрауба и Даниэль Юйэ (Из мрака к сопротивлению /1979/, Черный грех /1988/, Сицилия! /1998/), Аньес Варда (Стены, стены /1981/, Улисс /1982/, Девушкам было 25 /1993/), Раймона Депардона (Происшествие /1983/, Женщина в Африке /1985/, Современная жизнь: портреты крестьян /2008/).
Программа благоволит творческим поискам, особенно практикуемым французскими авторами. Понимая, что включение национальной картины в Конкурс по умолчанию способно вызвать подозрение к хозяину мероприятия, устроители привыкли весьма щепетильно относиться к просеиванию своих номинантов на Золотую пальмовую ветвь. В этом смысле, Особый взгляд имеет многие послабления в отборе, и французам-экспериментаторам здесь дан "зеленый свет". Секция является ни много, ни мало кузницей национального авторского кино: по спискам ее участников можно изучать историю некоммерческого кинематографа Франции. Не утруждая названиями, приведу лишь имена создателей, в разное время получавших приглашение от администрации Особого взгляда: Андре Тешине, Анри Жаглом, Нелли Каплан, Патрис Шеро, Франсуа Дюпейрон, Клэр Дени, Жак Дуайон, Бенуа Жако, Жан-Пьер Лимусен, Жак Ноло, Робер Гедигян, Анн Фонтэн, Арно Деплешен, Оливье Ассаяс, Кристоф Оноре, Дени Деркур, Жан-Стефан Совэр, Пьер Шоллер.

Однако параллельная секция является плацдармом не только для французского кинопрома. Отборщики, как истинные французы знающие толк в изящности, стараются выдерживать баланс и чувство меры. Фильм из любой страны способен найти здесь своего зрителя, что доказательнее всего можно проследить на примере одной, близкой нам кинематографии.



 
Русский взгляд

Бытует мнение, что на каннский фестиваль мы пролезаем с большими трудностями, применяя невиданное кулуарное влияние, которое заставляет фестивальное руководство считаться с нами через "не хочу". Нас ущемляют на всех стадиях: зажимают в отборе, задвигают на неудобное время в сетке показов, незаслуженно лишают призов. История отечественного участия в Особом взгляде опровергает замшелые представления о кознях вредных иностранцев. Не премину раскрыть статистику и перечислить всех участников, наделенных, по мнению наших соседей, художественной ценностью, особым взглядом. Многие фильмы порой даже на родине не встречали поддержки, но всякий увидит, что вниманием французы нас не обижали.

Впервые СССР принял участие в Особом взгляде в год появления этой программы в каннском портфеле. В 1978 году в панораму был включен фильм производства "Арменфильм" Наапет Генриха Маляна. Главный герой в исполнении Соса Саркисяна, пережив геноцид и потерю семьи, проходил длинный путь от траура до возвращения к жизни. Послабления в международных отношениях к середине 80-х позволяют познакомить Канн с нашей вариацией "кинематографа морального беспокойства": в 1985 году в Особый взгляд попадает последняя картина Динары Асановой Милый, дорогой, любимый, единственный… /1984/. Со следующего фестиваля интерес к нашему кино окажется частью глобального интереса к событиям в стране, вставшей на путь политических и экономических реформ. Авторы получают возможность работать в условиях социалистического производства, но уже без советской цензуры, что вызывает невиданный взрыв авторского индивидуализма; к новым картинам присоединяются шедевры прошлых лет, снятые с "полки". За рубежом начинается мода на русскую культуру, которая не минует и Лазурный берег. Никогда больше наша кинематография не будет знавать такого бума доброжелательности, внимания и посильного интереса. "Перестроечная волна" продлится 5 лет, но за это время наши авторы привыкнут к тому, что мировые площадки охотятся за резонансными советскими картинами. В этот период Особый взгляд посещают по две – а то и по три - картины в год, что кажется немыслимым.

 
1987 - Простая смерть, реж. Александр Кайдановский, Робинзонада, или мой английский дедушка, реж. Нана Джорджадзе (удостоена премии Золотая камера)
 
1988 - Среди серых камней, реж. Кира Муратова
 
1989 - Ошибки юности, реж. Борис Фрумин, Смерч, реж. Бако Садыков
 
1990 - Черная роза–эмблема печали, красная роза-эмблема люби, реж. Сергей Соловьев, В городе Сочи темные ночи, реж. Василий Пичул, Замри-умри-воскресни!, реж. Виталий Каневский (удостоен премии Золотая камера)
 
1991 – Переход товарища Чкалова через Северный полюс, реж. Максим Пежемский
 
1992 - Счастливые дни, реж. Алексей Балабанов, Чекист, реж. Александр Рогожкин, Предчувствие, Россия-Румыния, реж. Валериу Жереги.

Особый взгляд, по определению притягивает картины радикальные и экстравагантные, что совпало со стремлением отечественных художников 80/90-х к нонконформизму (идеологическому, нравственному, изобразительному), способствовавшему рождению одного из мифов, что Запад-де требует от нас фильмов, живописующих картины дикой жизни, полные свинства и духовной антисанитарии. Вслед за развалом СССР и модой на "перестройку" ушло поточное любопытство и к нашему кино. Хотя правильнее сказать, российское кино перестало быть экзотической игрушкой и перешло в другой разряд, требующий от фильма художественной полноты и авторской состоятельности. Начинается повсеместный период "российского неприсутствия", который будет сопровождаться брюзжаниями и высокомерными комментариями прессы. В частности, в последующие 10 лет в Особый взгляд попадут только четыре наших картины: реэмигрантская драма Музыка для декабря Ивана Дыховичного (в 1995-м), получасовой анимационный фильм Лев с седой бородой Андрея Хржановского (в том же году), незабвенный хит 90-х Брат Алексея Балабанова (в 1997-м) и короткометражка Александра Велединского Ты да я, да мы с тобой (в 2001-м). Надо сказать, что к этому времени изменился и статус секции: программа строится на состязательной основе, ожесточилась конкуренция, возросли требования, расширилась линейка наград. Особый взгляд набрал вес и приблизился по своей значимости к основному конкурсу. Кроме того, после развала СССР фильмы, снимавшиеся на студиях союзных республик, и приносившие весомый вклад в общую копилку, стали выходить от имени стран СНГ, а не России. В конце 90-х секция широко приветствовала наших соседей: Шарунаса Бартаса (Литва), Лайлу Пакалнину (Латвия), Актана Абдыкалыкова (Кыргызстан), Джамшеда Усмонова (Таджикистан), Дарежана Омирбаева и Гуку Омарову (оба из Казахстана). Кстати, можно указать на один из текущих статистических рекордов, думается, приятных отечественному зрителю. За всю историю существования конкурсной сетки, т.е. с 1998 года, только две страны дважды удостаивались главного приза (Prix Un Certain Regard) – это Румыния (Смерть господина Лазареску, 2004, реж. Кристи Пуйю, Мечты о Калифорнии, 2006, реж. Кристиан Немеску) и Казахстан (Киллер, 1998, реж. Дарежан Омирбаев, Тюльпан, 2008, реж. Сергей Дворцевой).
После длительной отлучки Россия вернулась в конкурс Особого взгляда лишь в 2006 году с квазиинтеллигентской рефлексией дебютанта Николая Хомерики Девять семь семь. Особый взгляд молодого режиссера был направлен в "неособое" русло - на экспорт загадок русской души, поданных с традиционной многозначительностью.

В этом сезоне в секцию были отобраны сразу две наших картины - Царь Павла Лунгина и Сказка про темноту того же Хомерики, что, кажется, вновь возвращает нас к славным временам то ли усиленного интереса, то ли успехов отечественного кино. Оба избранника представляют разные школы, отличаются по стилю, образному мышлению, принадлежат разным поколениям, тем не менее, они объединены умением устанавливать продуктивные контакты с французскими деятелями, что охлаждает разгулявшуюся фантазию рецензента. Можно сказать, что Лунгин и Хомерики, не первый раз получающие приглашение на фестиваль, являются каннскими легионерами.

Фестиваль не бросает свою армию, из какой бы страны она ни была. Это особенно видно по списку Конкурса 2009 года, от звезд которого рябит в глазах. Однажды умный Жиль Жакоб признался, что больше всего его беспокоит фестивальное ожирение, паралич от гигантизма, который устроители каждый год сдерживают с трудом. Ориентация на звездный штат способна превратить фестиваль в узника мэтров. В этом смысле демократичный Особый взгляд защищает официальную селекцию от респектабельных перегрузок, обновляет фестивальный организм, подпитывая его теми "особыми" компонентами, которые не только укрепляют остов фестиваля, повышают его котировки, но и гарантируют будущее.