ОБЗОРЫ
Донатас Банионис: одиночество роли
28 апреля замечательному литовскому актеру исполняется 85 лет. Почти семьдесят лет назад он делал свои первые шаги у самого Юозаса Мильтиниса – одного из лидеров независимого литовского театра, учившегося актерскому мастерству у Шарля Дюлена и дружившего с Пабло Пикассо и Полем Валери. В 1939 году Мильтинис, который к тому времени работал в Лондоне, принял приглашение возглавить студию в Каунасе, а после прихода советской власти отправился в провинциальный Паневежис, чтобы вместе с командой искренних энтузиастов с нуля создавать "подлинно народный" театр. Среди них был и совсем юный Банионис. От наследия патриарха Мильтиниса, как от взлетной полосы, отталкиваются все крупные величины литовского театра вплоть до Эймунтаса Някрошюса и Оскараса Коршуноваса. Чтобы не множить незнакомые имена, раздражающие нелюбопытный великорусский взгляд, допустимо коротко резюмировать: школа жизни, игры и актерской чести была у Баниониса, что надо. Он всегда много работал в одном театре, много лет был женат на одной женщине, добрался до множества вершин, но был сам по себе, сохраняя одинокую, почти потустороннюю цельность. Другие бы убились об стенку, чтобы сняться у Михаила Калатозова в Красной палатке с Клаудией Кардинале и Шоном Коннери (на минуточку, проект 1969 года), а он просто отработал. "Просто" в случае Баниониса значит "безупречно". За него многое делал взгляд – пронзительный и глубокий, загадочно контрастирующий с кротким простоватым лицом. Такой встречается у людей, много повидавших и потому не спешащих делиться своим опытом с ближними. Никакого тщеславия, лишь старомодная скромность. Банионис представляется таким же человеком и в жизни. Иначе зачем киноактер с всесоюзной известностью согласился в 1980 году возглавить труппу в Паневежисе, когда Мильтинис ушел на покой? Если надо объяснять, то не надо объяснять. За 50 лет в кино Банионис сыграл примерно столько же ролей, а в 1960-70-е годы он несколько раз входил в реку истории на коне победителя. "Синематека" вспоминает его роли – первые среди главных.
Никто не хотел умирать
СССР, 1965
Реж. Витаутас Жалакявичус
После этого фильма на просторы советского кино вышла целая генерация литовских мужиков, которым предстояло в основном играть обаятельных подонков, богатых иностранцев, фашистских оккупантов и прочих персонажей с "нездешними" лицами. Сорокалетний Банионис был среди них самым старшим. Он же оказался единственным исключением из этого прокрустова правила. 
Ни гордый красавец Регимантас Адомайтис, ни бледный ипохондрик Альгимантас Масюлис, ни даже рослый крестьянский сын Юозас Будрайтис в советские времена не имели шанса вырваться из "характерной" рутины. Что помогло Банионису – трудно сказать. Скорее всего, обманчивая, если не подозрительная внешность. Крепко, хотя и криво сбитый, небольшого роста, внешне спокойный, но готовый в любой момент сорваться на бег, втянув голову в плечи, – Баниоис притягивал встревоженный взгляд. В фильме Жалакявичуса, воссоздающего охваченную усобицами послевоенную Литву, он играет вчерашнего бандита Вайткуса, которому главные герои – братья Локисы – доверяют пост председателя сельсовета. Вайткус – мужик себе на уме, однозначного доверия не вызывает, да еще и лесные партизаны, объявившие русским войну, держат его за своего. Поступки его далеки от благородства и продиктованы одними лишь практическими интересами. Но это и есть лучшая кандидатура для председателя – чисто менеджерской должности. Наилучший фон для сохранения статус-кво – это отсутствие идеалов. Выбор точный, циничный и трезвый. "Красные" литовцы Локисы сражаются с "лесными братьями", но идеология для них имеет служебное значение. Главное, чтобы не лилась кровь литовцев. Отчетливый национальный акцент сообщил этому фильму резкий привкус крамолы и сделал его культовым в интеллигентских кругах. События 1968 года и паническое закручивание гаек сделали невозможным дальнейшее осмысление темы "лесного братства", грозившее его человеческой реабилитацией. Но Банионис уже успел продемонстрировать способность к воплощению трудной, страстной, мятущейся натуры. Заставил зрителя наблюдать за рождением подвига из духа подлости.
Мертвый сезон
СССР, 1968
Реж. Савва Кулиш
Через год после всесоюзного триумфа на национальной почве Банионис засветился в уморительном эпизоде комедии Берегись автомобиля. Очередную краденую машину Деточкин привозит на прибалтийское взморье, где чопорный пастор отслюнивает ему необходимую сумму смятыми рублями – навар с приходских пожертвований. Рязанов и Брагинский убили двух зайцев сразу: подтрунили над прибалтийскими индивидуалистами и подмигнули зрителю: знай, мол, где люди умеют жить. Почти нарочито двойственен и следующий большой проект Баниониса – разведчик Ладейников. Фильм Саввы Кулиша снимался до подавления "пражской весны", 
а вышел после. Все следующее десятилетие интеллигенция зубоскалила над тем, как в финальной сцене обмена "нашего" разведчика на "натовского" навстречу друг другу напряженно идут два литовца. Импозантного полковника неназванных британских спецслужб веско сыграл Виргилиус Норейка. Обмен вышел поучительным, но, скорее, нетипичным. "Обменяли хулигана на Луиса Корвалана" – другое дело. Диссидентский фольклор семидесятых произрастал в том числе из картины Кулиша. Натура неназванной Британии снята практически целиком в Таллинне. Литовец в тоске по русским березам бегает по городу постройки XIV века, изображая продавца игровых автоматов. Легенда дорогостоящая, да что поделаешь – ставки велики. Искомые сведения об оружии массового поражения еще долго будут оставаться достаточным топливом в костре холодной войны. Разведчик из Баниониса хоть куда – в глазах стоит лирическая недосказанность и тщательно замаскированное напряжение. Рисунок роли вписывается, скорее, во французскую "новую волну", где все невпопад, непроизвольно, необязательно и очень достоверно. Ближе к развязке случается трогательная драка с бывшим нацистским преступником и его помощником. Реализм предельный: дядьки дерутся некрасиво, очень топорно, без дверного лязга на озвучке нокаута. Иными словами, потрясающе. Ладейников в исполнении Баниониса – не чета героям Станислава Любшина (Щит и меч) и Георгия Жженова (Судьба резидента). Ему многое можно. Точнее, он сам так решил.
Солярис
СССР, 1972
Реж. Андрей Тарковский
Забавно, что с этого дистиллированного продукта началась экспортная слава Тарковского в качестве поставщика русской духовности. Фантастика вненациональна. К тому же, герои Станислава Лема носят ласкающие интеллигентский слух нерусские имена. Однако же это русское кино – едва ли не более, чем исполненный надрывной прямоты Андрей Рублев. Крис Кельвин решает "последние" вопросы о границах человеческой идентичности. Кого подсунул ему мыслящий океан планеты Солярис в образе воскресшей жены? Может ли это быть объектом человеческих чувств? Что, в конце концов, значит быть человеком, когда возможны любые превращения, и понятие границы теряет смысл? Тарковский идет дальше Лема: если для польского фантаста загадочный океан достоин того, чтобы думать о нем и вступать с ним в тяжбу, то для русского режиссера-теософа проблема изначально получает внутреннее измерение. Все, о чем думает Кельвин, происходит с ним самим, и океан, который надобно исследовать, превращается в проекцию его личных переживаний. В этой роли Банионис словно окончательно застывает, его герой пребывает в недвижном потрясении, которому соответствуют лишь виды и звуки "Прекрасного" – живописных полотен, классической музыки… "Прекрасное" должно быть именно в кавычках и с большой буквы; Тарковский – ярко выраженный модернистский мыслитель с предельно жесткой иерархией ценностей. Возможно, из-за этого раздраженная реакция зрителей на его фильмы казалась проявлением недостаточной зрелости. Предполагалось и до сих пор предполагается, что для грамотного восприятия напыщенной апологии интеллигентских комплексов требуется некая загадочная подготовка, эрудиция, герменевтический навык. Не место и не время говорить, насколько глубоко это заблуждение. Фильмы Тарковского – это, в первую очередь, шедевры советского эскапизма, плотный фильтр по отсеиванию "чужих", которых всегда будет большинство. Неслучайно на Западе Тарковский всегда играл закрепленную за ним роль и воспринимался только в этом качестве. Критики, еще не превратившиеся в нанятых работников службы "глянцевого" быта, с удовольствием и удивлением прозревали в нем бездны не испорченной потреблением русской души. Две самые известные фантастические притчи – "Солярис" и "Сталкер" – обнаруживают весьма характерное выпадение главного героя из любимого типажа. Ни Банионис, ни Кайдановский не являются "актерами Тарковского". Это люди извне, с "той" стороны. И одновременно люди границы. Они могут гораздо больше, чем привычные ипостаси автора в исполнении Гринько и Солоницына. Это воплощенная опасность. Сам Банионис считал Солярис своим наивысшим достижением. После оставалось идти только к Бергману.
Бегство мистера Мак-Кинли
СССР, 1975
Реж. Михаил Швейцер
Это чрезвычайно дерзкое советское кино. Здесь Владимир Высоцкий сносно поет блюз с рефреном "Будь счастлив, мистер Манекен" (явная аллюзия на фамилию главного героя), появляется вульгарная и соблазнительная Алла Демидова в короткой юбке, а действие балансирует между явью и фантазией, дурачит зрителя ироничными стилизациями под немое кино и мультипликацией в духе Капитана Врунгеля. Здесь Баниониса озвучивает не привычный Александр Демьяненко, а Зиновий Гердт, и это совмещение обманывает ожидания, ломает стереотип и делает образ еще более теплым, интимным. Мак-Кинли, как умеет, грезит о семье – о добропорядочной супруге и куче детей, молящихся за завтраком. В реальности он работает в унылой конторе, страдает от жестокости мира и бегает по улицам, напоминающим постановку "Трехгрошовой оперы" Бертольда Брехта. В дневное время люди спешат по скучным делам, вечером – предаются скучным порокам. Кажется, это уникальный для советского времени фильм, где есть не только стриптизерши, дьявол в виде путаны и уличные шлюхи в прозрачных платьях, но и несовершеннолетние барышни в дверях заведения под вывеской School в окружении красных неоновых губ. Такой срам пропустили только благодаря тому, что Швейцер еще с "Золотого теленка" имел славу диковатого, но безобидного эксцентрика. Под звон цирковых литавр трагифарс о бедном чиновнике мистере Мак-Кинли превратился в карнавал свободы. Под видом критики капиталистической действительности рассказывается общечеловеческая история, герои которой по ходу дела посещают приятные заведения, хорошо одеваются и дают волю чувствам (вопреки "лицемерию", навязанному идеологией). Фильм нашпигован цитатами: Банионис вытаскивает из своего Мак-Кинли то пушкинского Германна, то Раскольникова с топором. Под конец мистер Мак-Кинли попадает-таки в вожделенную барокамеру и просыпается в 23 веке, когда жизнь ушла под землю, а поверхность планеты реализует самые грустные антиутопии. Но поскольку в планы Швейцера не входило снимать фильм Кин-дза-дза, Мак-Кинли просыпается в поту, и в итоге побеждает уютная реальность. Что и требовалось доказать.
Вооружен и очень опасен
СССР, 1977
Реж. Владимир Вайншток
Роман Френсиса Брет Гарта "Габриэль Конрой" – типичный образец запоздалого американского Просвещения. Не стоит ждать от этого текста глубокой проработки характеров и противоречивых поступков. Здесь действуют типажи, добро готово в любой момент грохнуться в обморок, а зло – сплясать чечетку на его останках. Но все, конечно, происходит наоборот! Главный герой – благородный золотоискатель, взявший на Диком Западе неизвестно откуда. Впрочем, все более или менее яркие персонажи, способные на сильные поступки, возникают, как "бог из машины", то есть внезапно, необъяснимо и эффектно. Говорят они по-книжному – школьнику слушать тошно. Это не подростковое кино. Смотреть экранизацию Вайнштока надо так же, как бессмертное произведение Георгия Юнгвальда-Хилькевича с участием Михаила Боярского. Это сентиментальный лубок с песнями и стрельбой – менее серьезный, чем Всадник без головы того же Вайнштока и значительно более скучный, чем славный Лимонадный Джо Олдржиха Липского. Законченная форма ритуала. Искреннее восхищение вызывает чрезвычайно сексуальная Людмила Сенчина в роли красотки кабаре Жюли, но речь не о ней, а об ее избраннике. Конрой в подаче Баниониса – отборный идиот, какой-то сферический и беспрецедентный. Так и должно быть в классицистической истории. Он благороден, порывист, наивен. Дитя природы, в какой-то момент нацепляющее цилиндр и смотрящее уже настоящим шутом. Герой Баниониса за весь фильм не совершает ничего, что могло бы хоть как-то оправдать его роль в сюжете. Он никого не спасает, никому не помогает, постоянно нуждается в поддержке и добром совете, так как любой его самостоятельный шаг может привести к катастрофе. В этом смысле заглавие фильма выглядит откровенной насмешкой. А почему бы и нет, собственно? На дворе семидесятые – по-другому и не развлечешься...