ИНТЕРВЬЮ
Дэвид Финчер: "Я никогда не говорил себе, что настало время делать медленные фильмы!"
Загадочная история Бенджамина Баттона - главный претендент на получение наград американской киноакадемии по итогам минувшего года. Эмманюэль Бурдо из "Кайе дю синема" взял интервью у Дэвида Финчера, который никгода прежде не снимал подобных фильмов и никогда не был столь близок к Оскарам.
Эмманюэль Бурдо: Мы очень долго добивались возможности поговорить с вами, но хотели бы сделать полновесное двух-трехчасовое интервью, а не краткую беседу на 45 минут…
Дэвид Финчер: В самом деле? Я не думаю, что могу так долго говорить о своей работе.
Э. Б.: Почему вы обратили внимание на историю Бенджамина Баттона? Из-за рассказа Ф.С. Фицджеральда?
Д. Ф.: Я прочел рассказ после того, как ознакомился со сценарием Эрика Рота. Поэтому мы не стремились строго следовать замыслу Фицджеральда. Меня интересовало нечто другое. Я помню, что Марк Твен говорил – мир был бы намного лучше, если бы мы рождались в 80 и умирали в канун восемнадцатилетия. Мне понравилась мысль о том, что эта история как бы развенчивает поговорку, согласно которой молодость попусту тратится на молодых. Мне понравилось, как Эрик Рот создал фантастическую предысторию и развил ее через последовательность обычных событий и совпадений. Это совсем не похоже на большую часть американских фильмов, где обычный человек оказывается в необычных обстоятельствах. Наш персонаж - очень необычный человек, который оказывается в самой что ни на есть обыденной ситуации. Я почувствовал, что это дает возможность интересно рассказать о том, как чувство глубокого одиночества или его отсутствие лежит в основе всех наших переживаний. Если вы можете превратить в спектакль одиночество Бенджамина и его статус отщепенца, показав, как он всю свою жизнь плывет против течения, то вы нашли способ сказать публике о своем собственном одиночестве. Этот вид драмы также четко показывает, что качество нашей жизни, в конечном счете, зависит от силы и многообразия наших отношений с другими людьми.
Эмманюэль Бурдо: Мы очень долго добивались возможности поговорить с вами, но хотели бы сделать полновесное двух-трехчасовое интервью, а не краткую беседу на 45 минут…
Дэвид Финчер: В самом деле? Я не думаю, что могу так долго говорить о своей работе.
Э. Б.: Почему вы обратили внимание на историю Бенджамина Баттона? Из-за рассказа Ф.С. Фицджеральда?
Д. Ф.: Я прочел рассказ после того, как ознакомился со сценарием Эрика Рота. Поэтому мы не стремились строго следовать замыслу Фицджеральда. Меня интересовало нечто другое. Я помню, что Марк Твен говорил – мир был бы намного лучше, если бы мы рождались в 80 и умирали в канун восемнадцатилетия. Мне понравилась мысль о том, что эта история как бы развенчивает поговорку, согласно которой молодость попусту тратится на молодых. Мне понравилось, как Эрик Рот создал фантастическую предысторию и развил ее через последовательность обычных событий и совпадений. Это совсем не похоже на большую часть американских фильмов, где обычный человек оказывается в необычных обстоятельствах. Наш персонаж - очень необычный человек, который оказывается в самой что ни на есть обыденной ситуации. Я почувствовал, что это дает возможность интересно рассказать о том, как чувство глубокого одиночества или его отсутствие лежит в основе всех наших переживаний. Если вы можете превратить в спектакль одиночество Бенджамина и его статус отщепенца, показав, как он всю свою жизнь плывет против течения, то вы нашли способ сказать публике о своем собственном одиночестве. Этот вид драмы также четко показывает, что качество нашей жизни, в конечном счете, зависит от силы и многообразия наших отношений с другими людьми.
Э. М.: История часовщика Гато в начале фильма, кажется, указывает на то, что весь мир стал бы лучше, если бы время текло в обратном направлении.
Д. Ф.: Я так не думаю. Гато только хочет перевести часы, чтобы спасти своего сына, вернуться в тот момент, когда его сын пошел на войну. Мне понравился этот трюк с часами, стрелки которых вращаются в обратном направлении, потому что этот трюк дает тебе возможность показать человека, который с течением времени становится моложе. В одной из первых версий сценария была сцена, где Бенджамин идет к врачу. Но всякий раз, когда мы хотели показать его отличие от других в медицинском смысле, выразительность снижалась. На самом деле, думаю, что я использовал историю Гато по одной-единственной причине – чтобы проложить путь к кадру, в котором часы все еще идут назад, в самом конце фильма. Я хотел намекнуть, что след, который люди оставляют в тебе, впечатление, которое они на тебя производят – все это продолжается, с тобой и для тебя, даже в твое отсутствие. Влияние Бенджамина на Дейзи сохраняется на долгий период и после того, как их отношения уже завершились.
Э. М.: Рассказ Фитцджеральда никогда раньше не экранизировали потому, что это было сложно осуществить технически?
Д. Ф.: Нет, фильм мог быть сделан раньше. Сначала студия хотела сделать фильм с разными актерами, которые играли бы Бенджамина в разных возрастах. Это было до того, как я подключился к проекту, а я приступил к нему в 2001-2002 гг. Первый тестовый кадр, который я сделал, был пробой на замещение головы: могли ли мы присоединить голову Питта к другому телу? Получилось так, что актер Роберт Тауэрс, который делал этот тест, в конце концов стал одним из многих актеров, тела которых были использованы для Бенджамина в фильме. С самого начала я думал, что нам нужно найти одного актера, по крайней мере в том, что касается лица. При этом для съемок Бенджамина в двенадцатилетнем возрасте мы использовали другого актера. В то же время голос в этом сегменте принадлежит Брэду Питту – например, в сцене, где мальчик играет на пианино. В этот момент рассказа мы не встречались с персонажем 15-16 лет. Мы могли себе позволить такой скачок в повествовании, потому что мы достигли той точки, где Бенджамин не узнает людей, в том числе, и Дейзи… Мы могли бы и в этом случае использовать лицо Питта, но это стоило бы больших денег. Насколько дорого? Еще 10 миллионов долларов.
Д. Ф.: Я так не думаю. Гато только хочет перевести часы, чтобы спасти своего сына, вернуться в тот момент, когда его сын пошел на войну. Мне понравился этот трюк с часами, стрелки которых вращаются в обратном направлении, потому что этот трюк дает тебе возможность показать человека, который с течением времени становится моложе. В одной из первых версий сценария была сцена, где Бенджамин идет к врачу. Но всякий раз, когда мы хотели показать его отличие от других в медицинском смысле, выразительность снижалась. На самом деле, думаю, что я использовал историю Гато по одной-единственной причине – чтобы проложить путь к кадру, в котором часы все еще идут назад, в самом конце фильма. Я хотел намекнуть, что след, который люди оставляют в тебе, впечатление, которое они на тебя производят – все это продолжается, с тобой и для тебя, даже в твое отсутствие. Влияние Бенджамина на Дейзи сохраняется на долгий период и после того, как их отношения уже завершились.
Д. Ф.: Нет, фильм мог быть сделан раньше. Сначала студия хотела сделать фильм с разными актерами, которые играли бы Бенджамина в разных возрастах. Это было до того, как я подключился к проекту, а я приступил к нему в 2001-2002 гг. Первый тестовый кадр, который я сделал, был пробой на замещение головы: могли ли мы присоединить голову Питта к другому телу? Получилось так, что актер Роберт Тауэрс, который делал этот тест, в конце концов стал одним из многих актеров, тела которых были использованы для Бенджамина в фильме. С самого начала я думал, что нам нужно найти одного актера, по крайней мере в том, что касается лица. При этом для съемок Бенджамина в двенадцатилетнем возрасте мы использовали другого актера. В то же время голос в этом сегменте принадлежит Брэду Питту – например, в сцене, где мальчик играет на пианино. В этот момент рассказа мы не встречались с персонажем 15-16 лет. Мы могли себе позволить такой скачок в повествовании, потому что мы достигли той точки, где Бенджамин не узнает людей, в том числе, и Дейзи… Мы могли бы и в этом случае использовать лицо Питта, но это стоило бы больших денег. Насколько дорого? Еще 10 миллионов долларов.
Д. Ф.: Да. Но не могу сказать, что техническая сложность была для меня основным вызовом. Я всегда верил, что люди ходят в кино, чтобы увидеть там что-то необычное. И я всегда считал, что этой особенной вещью было течение времени. Не только на заднем плане, но и вблизи, на лицах людей, которых ты узнаешь. Загадочная история Бенджамина Баттона – фильм о разрушительном действии времени. Мне казалось, что именно это будет основным уровнем воздействия на людей, посмотревших этот фильм.
Э. М.: Вы использовали только компьютерный грим, или был и настоящий?
Д. Ф.: Огромное количество латекса! Первый раз, когда вы видите Питта в гриме – это Мурманск, эпизод на корабле, когда капитан замечает, что он вырос. Это первый раз, когда вы видите Брэда таким, какой он есть, после четырех или пяти часов, потраченных на гримирование.
Э. М.: Возраст – это тема, которая вас интересует. Вы уже касались ее в Зодиаке.
Д. Ф.: Очевидно, что оба эти фильма заключают в себе большой объем времени, если можно так выразиться – в отличие от Комнаты страха, действие которой разворачивается в течение одной ночи. Зодиак - это правосудие вне времени, правосудие, которое расколото временем. Бенджамин Баттон – это целая жизнь. Именно это мы должны были отразить и показать аудитории.
Э. М.: В обоих фильмах вы использовали точечные, почти невидимые цифровые эффекты.
Д. Ф.: Я очень надеюсь, что все эффекты вы не разглядите! Мы хотели снять Зодиак полностью в Сан-Франциско, но это было невозможно. Съемки в районе, где произошло убийство шофера, очень выросли в цене, там живут очень богатые люди. Когда ты снимаешь в трущобах, местные жители не имеют права голоса. А богатые имеют. Они не хотят, чтобы на их улице посередине ночи работали прожекторы. На площадке много шума, это досаждает – я их прекрасно понимаю. Поэтому мы воспроизвели этот район на компьютере. Мы сделали то, что были должны сделать, чтобы рассказать ту историю, которую должны были рассказать. Мы построили съемочную площадку за ту же сумму денег, сколько нужно потратить, чтобы поселить 90 человек на пять ночей в гостинице в Сан-Франциско.
Э. М.: В Зодиаке цифровые эффекты используются с самого начала, уже в сцене фейерверка.
Д. Ф.: Да, и в Бенджамине Баттоне тоже есть фейерверки. На самом деле, я думаю, что это один и тот же фейерверк, но давайте не будем об этом… Прекрасный пример снижения стоимости!
Э. М.: До какой степени история Бенджамина отражает историю черного меньшинства? Ураган Катрина прошел совсем недавно, приемная мать Бенджамина, Квини – темнокожая. Она еще бросает реплику - единственный недостаток ребенка в том, что он не родился черным.
Мы готовились начать съемки, когда на страну обрушился ураган Катрина. Когда мы попали в Нью-Орлеан и увидели все это опустошение, мы должны были задуматься, возможно ли еще делать этот фильм. Эрик был первым человеком, который сказал, что если действие нашего фильма будет происходить в Нью-Орлеане, оно должно происходить "до урагана" или "после урагана". И затем: "А почему бы не во время урагана?" Если вы строите весь сюжет вокруг колибри, который машет крыльями со скоростью 178 миль в час (идея, которая мне очень нравится) – если вы решаете делать что-то с использованием такой метафоры, пускай лучше она работает на все сто процентов! Эрик хохотал, когда я сказал это. Птица была в сценарии, но не ураган Катрина. Мне также очень понравилось, что фильм развивается на фоне начинающегося урагана.
Д. Ф.: Сцены в больнице снимались на студии. В Нью-Орлеане мы снимали в течение шести-семи месяцев.
Э. М.: Первый друг Бенджамина – темнокожий пигмей, которого играет Рампай Мохади.
Д. Ф.: Да, он первый персонаж, который знакомит Бенджамина с внешним миром. Первый человек, который не обращается с ним, как с инвалидом, и говорит: "Эй, пойдем…" Этот эпизод пронизан настоящей жизненной энергией – это одна из тех вещей, за которые мы в долгу перед Эриком. Персонаж, который всю жизнь прожил как отщепенец, фрик, обращается к человеку, судьба которого может сложиться похожим образом. Он боится за него и он говорит: "Послушай, мой друг, если ты с самого начала примешь свою инаковость, тебе не придется тратить время на терзания, и на вопрошание, действительно ли ты таков".
Это была интересная точка отсчета, от которой мы двинулись совершенно в другом направлении – например, в той сцене, где Бенджамин, в добром здравии, молодой и красивый, идет на встречу с Дейзи в Париже. Он сидит у ее постели в госпитале и она говорит: "Боже мой, погляди на себя – ты красавец. Уходи прочь!"
Э. М.: Как вы работали с Брэдом Питтом?
Д. Ф.: Мы репетировали в течение шести недель: гримировали Брэда, снимали грим, накладывали его обратно, надевали на него парики, чтобы он ко всему этому привык. Кейт Бланшетт также была с нами, в гриме, и мы говорили и говорили. Мы изучали сценарий с Эриком, Брэд говорил, что он хочет делать, что, по его мнению, должен делать Бенджамин. Мы делали множество заметок. Что касается маленьких людей, которые "одолжили" свое тело первому, "пожилому" Бенджамину, - мы выбрали их в самый последний момент. Сначала мы хотели использовать пять человек, пять тел, пять преображений, но, в конце концов, взяли только трех. Мы сделали больше работы с меньшим количеством актеров. Большая часть указаний этим актерам сводилась к тому, что они должны были изобразить пластически: ходить с костылями, сидеть в кресле на колесиках, и тому подобное.
Э. М.: Вы начали снимать, не используя спецэффектов?
Д. Ф.: Да, мы начали снимать без Брэда. Затем мы снимали его лицо, используя технологию motion capture. Мы делали выборку планов, а затем отсылали их специалистам по эффектам, которые соединяли тело с головой.
Э. М.: Делалось ли раньше что-то подобное?
Д. Ф.: Да, но в меньших объемах. Замена головы часто практикуется при исполнении трюков. Например, голову каскадера, который спрыгивает с горящего здания на мотоцикле, меняют на голову Харрисона Форда или Арнольда Шварценеггера. Но этот эффект использовался главным образом для коротких по протяженности и общих планов, а не для протяженных сцен. Мы также использовали нарисованные на компьютере задники. Мы снимали бой с подводной лодкой на фоне голубого экрана. Мы задавали себе практические вопросы: как мы можем показать то, что хотим. Держа в уме то, что особенное действие фильма должно было передавать действие времени на людей. На переднем плане, а не фоном, в отличие от остальных фильмов.
Э. М.: Нравится ли вам работать со спецэффектами? Есть ли у вас навыки в технике применения эффектов?
Э. М.: В фильме есть и человек, называющий себя художником – Капитан Майк со своими татуировками.
Д. Ф.: Он выражает артистический дух фильма. Я не уверен, что вы в самом деле можете назвать его художником. Для Бенджамина он выражает стремление к другой жизни. Капитан Майк – человек, который отказался последовать по стопам своего отца.
Э. М.: Можно ли сказать, что это ваш автопортрет? Актер немного похож на вас.
Д. Ф.: Нет! Если это и так, то я не сознаю этого. У меня были прекрасные отношения с отцом. Именно благодаря ему я стал работать в кино. Капитан Майк – это детище Эрика Рота. Через этого персонажа нам становится понятно, каковы могли бы быть взаимоотношения Бенджамина с его отцом: это были бы отношения гнева и подозрительности, в которых преобладало бы неосознанное желание утвердиться. Когда отец возвращается назад, больной и одинокий, ищущий компании, и говорит Бенджамину, что он значит для него все и что он хочет оставить ему свое состояние, Бенджамин только и может ответить: "Что мне делать? Я не знаю тебя достаточно для того, чтобы сердиться на тебя".
Э. М.: Бенджамин проявляет мудрость.
Д. Ф.: У него простые отношения со смертью, он совершенно ее не боится. Он вырос в мире, где люди находятся только один день, а на следующий их уже нет. Когда его отец возвращается полный вины, раскаяния и сожалений, Бенджамин даже не может сказать, что скучал по нему. Ты мне ничего не должен – говорит он ему. "Я не знал тебя, но от этого моя жизнь не была ужасной; моя жизнь такова, как она есть. Я понимаю, что ты чувствуешь себя плохо, но я не могу помочь тебе, разве что отнести тебя на руках, чтобы ты посмотрел на восход, который ты так сильно любишь".
Э. М.: Капитан Майк, который провозглашает себя художником, рисует только татуировки на теле. Вы в некоторой степени тоже работали в этой области. Части тел менялись местами и перемешивались с надписями в начальных титрах фильма Семь, затем мы видим Моргана Фримена в квартире убийцы, полной записных книжек… Можно вспомнить и о титрах в начале Комнаты страха. В Зодиаке вы пишете на стенах, и протагонист – по профессии иллюстратор. Здесь же отпечаток, начертание времени – или отсутствие этого отпечатка – на теле как бы подводит нас к самой сущности кино. Вы согласны с этим?
Д. Ф.: Ваше утверждение достаточно занятно для меня, и я не буду его оспаривать. По правде сказать, я не узнаю себя в Капитане Майке или Бенджамине. Конечно, здесь есть какие-то стороны моей личности… Странная вещь… Когда ты – кинодеятель, то ты ограничиваешь действия персонажей своими представлениями о них, своим опытом человеческого поведения. Поэтому, с одной стороны, твои отпечатки пальцев можно различить на всем, про что рассказывает этот фильм. Но все же ты работаешь с людьми, ты выбираешь актеров потому, что они могут привнести в фильм что-то личное. Ты смешиваешь все это с тем, что ты знаешь или считаешь истинным. Твоя субъективная реальность вступает в игру, неотделимую от того, кто ты есть: кто-то, на кого обращают или не обращают внимание, слушают или не слушают…
Каждый человек в известной мере является продуктом непростой среды и плохого образования. Я знаю людей, главные вопросы которых в отношении своих родителей остаются без ответа, оседают какой-то невнятицей. Чего от них ждали родители? Кем был их отец? И тому подобное. Это не мой случай. Мои родители очень заботились обо мне. Капитан Майк – это персонаж, которого придумал Эрик, чтобы рассказать нам больше о Бенджамине. Мы много говорили о том, как фигура отца помогает раскрыть личность Бенджамина. Мы обсуждали, каково это – понять, что странный человек из неближнего круга знакомых в действительности постоянно наблюдал за тобой, и постоянно спрашивал себя, не должен ли он приблизиться к тебе. В конце концов, отец приходит к Бенджамину, испытывая одиночество и страх смерти. Должен ли Бенджамин обрушить на него свое негодование? Мы говорили обо всем этом очень подробно. Джейсон Флеминг, актер, который играет Томаса Баттона, блестяще изображает, как сильно отец сожалеет о своем решении. Но, опять-таки, это не моя история, даже если невозможно сделать фильм без того, чтобы раскрыть и показать свое отношение к вещам. Я не думаю, что Капитан Майк – мое отражение, хотя бы в какой-то степени. Мы много беседовали об этом с Джаредом Харрисом, замечательным актером, который играет Майка: он гораздо в большей степени, чем я, отвечает за этого персонажа и за его взаимоотношения с отцом.
Э. М.: А что у вас в личном плане связано с письмом и рисованием?
Я много рисовал, когда был ребенком, и мне это очень нравилось. Я все еще люблю это делать, время от времени. Но татуировки придумал Эрик.
Э. М.: Два ваших последних фильма значительно длиннее, чем предыдущие. Почему?
С Зодиаком дела обстояли иначе. В триллере всегда есть обратный отсчет, тик-так. Солнце должно взойти – и все в таком духе. Ты всегда должен сжимать все. Здесь мы хотели показать, что весь фильм заключен в том, что говорят актеры. Это совершенно другой метроном, совершенно другой ритм. В Бенджамине Баттоне нет никакого тиканья. Сколько времени требуется, чтобы соблазнить кого-то? Вот какого рода вопросы ставит этот фильм. Мы показываем моменты и встречи, с надеждой о том, что они позже зазвучат громче, когда произойдет нечто, когда Бенджамин кого-то потеряет… Я никогда не говорил себе, что настало время делать медленные фильмы!
©Les Cahiers du cinéma
_____________________________________________________________________
См. также:
Сайт, посвященный спецэффектам в фильме Загадочная история Бенджамина Баттона