РЕДАКЦИОННЫЕ РЕЦЕНЗИИ
Аттестат зрелости (о фильме "Класс")
Самой долгожданной лентой внеконкурсной программы II МКФ "Завтра"/2morrow стала педагогическая драма французского режиссёра Лорана Канте Между стен, получившая распространение (в том числе, в нашей стране) под англоязычным названием Класс. Отобранный для участия в каннском конкурсе в последнюю очередь, равно как и показанный в один из последних дней фестиваля, Класс с наскока сорвал главный приз киноолимпа, оставив смутное ощущение случайного награждения. Предыдущий каннский триумфатор - румынская драма 4 месяца, 3 недели, 2 дня - имела неоспоримое лидерство. Ожидание шедевров от неизвестных кинематографий в этом году себя не оправдало, и Золотая Пальмовая ветвь-2008 досталась представителю старейшей киноиндустрии, которая, к слову, не получала высшей награды на родном фестивале свыше 20 лет.
Однако оказалось, что именно Класс развивает эстетику реального кино, если можно так сказать, "румынского разлива", явленного с поправкой на европейскую рефлексивность и общественную сознательность. Румынский феномен помимо общеупотребительного социального элемента, низкобюджетного рычага и жесткой подачи материала отличала исключительная драматургическая точность, на службу которой были поставлены изобразительные средства – от освещения сцены и движения камеры до актёрского перевоплощения. Класс отличается именно этим – мастерски рассказанной историей при лаконичном киноарсенале. С первых кадров безоглядно веришь изображенной автором парижской средней школе, которая вступает в свой очередной учебный год.
Однако оказалось, что именно Класс развивает эстетику реального кино, если можно так сказать, "румынского разлива", явленного с поправкой на европейскую рефлексивность и общественную сознательность. Румынский феномен помимо общеупотребительного социального элемента, низкобюджетного рычага и жесткой подачи материала отличала исключительная драматургическая точность, на службу которой были поставлены изобразительные средства – от освещения сцены и движения камеры до актёрского перевоплощения. Класс отличается именно этим – мастерски рассказанной историей при лаконичном киноарсенале. С первых кадров безоглядно веришь изображенной автором парижской средней школе, которая вступает в свой очередной учебный год.
Успех любого зрелища зависит от той остроты конфликта, которую (посредством величины таланта) способен задать автор. В Классе субъектами психологического узла являются, с одной стороны, преподаватель французского языка, с другой – ученики восьмого класса. По характеру разнородной школьной среды, состоящей не столько из французов, сколько из арабов, африканцев, китайцев, понятно, что класс самый обычный, и школа - ничуть не привилегированная. 
Кризис отношений между учителем и его подопечными описан многажды в литературе, театре, кино. Поколенческая тема неисчерпаема, но одновременно банальна: все мы учились в школе, и каждый из нас имеет свой опыт и субъективную точку зрения на проблему "отцов и детей". Канте экранизирует роман Франсуа Бегодо, описавшего в одноименной книге ощущения от собственной преподавательской практики. В фильме нет спекулятивных подтасовок, скабрезных выходок и провокативного экстрима, которыми повсеместно насыщены фильмы, имитирующие реалии жизни. По сравнению с теми авторами, которые желают "всем умереть", а себе, любимым, "остаться и здравствовать", Канте пребывает на орбите скучной повседневности, в которой все герои вменяемы и предсказуемы, и каждый персонаж ценен для автора, неважно по какую сторону баррикад он находится. Акцент на бережном отношении к заурядным ситуациям, трепетное внимание к героям, будто они живые, делает и сам фильм чуть более живым, по сравнению с его фестивальными и прокатными конкурентами.
Преподаватель Франсуа, которого играет автор книги, ориентируется на доверительные отношения с учащимися (без излишеств и фамильярности), исключает высокомерный тон, апеллирует к диалогу и искренности. Мы ничего не знаем о том, кто он вне школы – чем живет, что любит, есть ли у него семья; похоже, что Франсуа живёт школой. Он строит ведение урока, отталкиваясь не от программы, а от реальных возможностей учащихся, и отказывает историку, своему коллеге, который просит включить в учебную программу изучение вольтеровского "Кандида"; школьники его не потянут. Поскольку зрители присутствуют на уроках Франсуа, они подтвердят – точно не потянут.
Портрет класса – отдельная удача режиссёра: среда получилась разношёрстной. Режиссёр избегает искуса показать подростков исчадием ада, но наносит укол современной образовательной системе, при которой учителя, как сапёры, не имеют права на ошибку, т.к. их слабость или оплошность будет использована против них самих. Первый позыв – бесповоротно встать на сторону учителя, оказывающегося бесправным перед своеволием и нахальством учащихся.
Преподаватель Франсуа, которого играет автор книги, ориентируется на доверительные отношения с учащимися (без излишеств и фамильярности), исключает высокомерный тон, апеллирует к диалогу и искренности. Мы ничего не знаем о том, кто он вне школы – чем живет, что любит, есть ли у него семья; похоже, что Франсуа живёт школой. Он строит ведение урока, отталкиваясь не от программы, а от реальных возможностей учащихся, и отказывает историку, своему коллеге, который просит включить в учебную программу изучение вольтеровского "Кандида"; школьники его не потянут. Поскольку зрители присутствуют на уроках Франсуа, они подтвердят – точно не потянут.
Портрет класса – отдельная удача режиссёра: среда получилась разношёрстной. Режиссёр избегает искуса показать подростков исчадием ада, но наносит укол современной образовательной системе, при которой учителя, как сапёры, не имеют права на ошибку, т.к. их слабость или оплошность будет использована против них самих. Первый позыв – бесповоротно встать на сторону учителя, оказывающегося бесправным перед своеволием и нахальством учащихся.
Нельзя строить равноправные отношения с людьми, которым не привито элементарное чувство ответственности и дисциплины, которые в силу естественных причин (пубертатного возраста) не способны находиться на одной интеллектуальной ступени с преподавателем, адекватно оценивать себя и окружающих. Погрешности либерализма и казусы демократии принесли монструозные плоды в виде плохо управляемых образовательных процессов. Отовсюду слышатся причитания (и вполне обоснованные), что дети сегодня безалаберны, невежественны, грубы, апатичны, индифферентны, вечно расслаблены. Они не умеют и не желают отвечать за свои поступки, но при этом они сметливы, болтливы, достаточно изворотливы, чтобы акцентированно третировать преподавателя или бесконечно шантажировать своих родителей. Либерально ориентированный препод Франсуа попадает в западню собственных методов, когда проповедуемое им эгалите оборачивается агрессией учеников, а переход конфликта в горячую фазу начинает угрожать его карьере.
При обсуждении фильма легко встать на менторскую ноту, т.к. коллизии фильма предполагают брюзжание в адрес юношества. Однако фильм силён тем, что он решён с позиций равноправного отношения ко всем участникам, а потому (при желании), позволяет зрителю самостоятельно оценить правду каждой из сторон конфликта. Подобно эффекту групповой терапии или участию в коллективном тренинге ты вовлекаешься в ролевую игру, проигрывая на себе модельные ситуации и задавая самому себе те вопросы, которые звучат "между стен". Приходится признать правоту и за молодым поколением, которое, с позиций старшего, всегда чудовищно и аморально. Острая на язык (и что немаловажно – малопривлекательная) француженка неспроста мечтает, когда вырастет, надеть полицейскую форму. Африканец Сулейман - двоечник, но он хотя бы способен изъясниться на французском языке, в отличие от его матери, которая не знает ни слова по-французски. У трудолюбивого китайца Вэя одного из родителей вот-вот депортируют из страны за нарушение закона об иммиграции; тут не до "Кандида".
Как социально-культурная акция, лента предрасполагает к широким обсуждениям и вольным толкованиям. Но благодаря художественным достоинствам (правдивой игре непрофессиональных актёров, ручной квазидокументальной съёмке, в кои-то веки концептуально обоснованной), фильм способен, если не преподать урок, то хотя бы донести важный вывод, что все наши проблемы идут не от дурного правительства, финансовых кризисов, динамики нефтяных цен, а начинаются со школьной скамьи, где закладываются познавательные, социокультурные, нравственно-коммуникативные векторы жизни. В этом смысле фестивальное признание фильма "Класс", необходимого как попытка осмысления норм и приоритетов в свободном обществе, в котором размыты границы между добрыми и скверными суждениями и поступками, является доказательством универсальности проблем, затронутых французским фильмом, и признаком зрелости каннского жюри.
Ссылки по теме:
Канн-2008: пальмовые лавры для родины кино
Мировая кинокритика о победителе Каннского фестиваля
Компас Канте (о фильме "На Юг", 2005)
Социальное кино начинает и выигрывает
"Успех не был гарантирован, но риск оправдал себя"
При обсуждении фильма легко встать на менторскую ноту, т.к. коллизии фильма предполагают брюзжание в адрес юношества. Однако фильм силён тем, что он решён с позиций равноправного отношения ко всем участникам, а потому (при желании), позволяет зрителю самостоятельно оценить правду каждой из сторон конфликта. Подобно эффекту групповой терапии или участию в коллективном тренинге ты вовлекаешься в ролевую игру, проигрывая на себе модельные ситуации и задавая самому себе те вопросы, которые звучат "между стен". Приходится признать правоту и за молодым поколением, которое, с позиций старшего, всегда чудовищно и аморально. Острая на язык (и что немаловажно – малопривлекательная) француженка неспроста мечтает, когда вырастет, надеть полицейскую форму. Африканец Сулейман - двоечник, но он хотя бы способен изъясниться на французском языке, в отличие от его матери, которая не знает ни слова по-французски. У трудолюбивого китайца Вэя одного из родителей вот-вот депортируют из страны за нарушение закона об иммиграции; тут не до "Кандида".
Как социально-культурная акция, лента предрасполагает к широким обсуждениям и вольным толкованиям. Но благодаря художественным достоинствам (правдивой игре непрофессиональных актёров, ручной квазидокументальной съёмке, в кои-то веки концептуально обоснованной), фильм способен, если не преподать урок, то хотя бы донести важный вывод, что все наши проблемы идут не от дурного правительства, финансовых кризисов, динамики нефтяных цен, а начинаются со школьной скамьи, где закладываются познавательные, социокультурные, нравственно-коммуникативные векторы жизни. В этом смысле фестивальное признание фильма "Класс", необходимого как попытка осмысления норм и приоритетов в свободном обществе, в котором размыты границы между добрыми и скверными суждениями и поступками, является доказательством универсальности проблем, затронутых французским фильмом, и признаком зрелости каннского жюри.
Ссылки по теме:
Канн-2008: пальмовые лавры для родины кино
Мировая кинокритика о победителе Каннского фестиваля
Компас Канте (о фильме "На Юг", 2005)
Социальное кино начинает и выигрывает
"Успех не был гарантирован, но риск оправдал себя"