ОБЗОРЫ
Мотылек, Воробей и Ван Гог: коаны 2008 года от Джонни То
Хороший режиссер похож на хорошее вино. Его не должно быть много и он обязан всегда знать себе цену. Сдержанно и неспешно конструировать новые шедевры, позволяя поклонникам с восторгом наблюдать за мучительностью этого процесса. Так делали Кубрик и Малик, Антониони и Тарантино. Признанные классики, кумиры миллионов. Но эта схема совершенно не подходит для Джонни То.
Даже находясь на самом пике своей популярности – зрительской и фестивальной – этот китайский режиссер продолжает выпускать по несколько картин в год. Берлин, Канны, Венеция и Сан-Себастьян приветствуют живого классика и всячески пытаются тормозить его творческий процесс, но только каждый раз Джонни оказывается сильнее обстоятельств. Новые сценарии продолжают обрастать свежими образами, камера шуршит, актеры расходятся по съемочной площадке, с легкостью забывая, над каким фильмом работают в данный момент. Если вы увидите подобное в работе над любым другим фильмом, то его наверняка можно будет считать обыкновенной халтурой.
Но здесь Гонконг. Здесь студия Milkyway. И здесь Джонни То. За последний календарный год босс Milkyway выпустил в качестве режиссера три полнометражные картины. Именно про них и будет наш сегодняшний рассказ.
Даже находясь на самом пике своей популярности – зрительской и фестивальной – этот китайский режиссер продолжает выпускать по несколько картин в год. Берлин, Канны, Венеция и Сан-Себастьян приветствуют живого классика и всячески пытаются тормозить его творческий процесс, но только каждый раз Джонни оказывается сильнее обстоятельств. Новые сценарии продолжают обрастать свежими образами, камера шуршит, актеры расходятся по съемочной площадке, с легкостью забывая, над каким фильмом работают в данный момент. Если вы увидите подобное в работе над любым другим фильмом, то его наверняка можно будет считать обыкновенной халтурой.
Но здесь Гонконг. Здесь студия Milkyway. И здесь Джонни То. За последний календарный год босс Milkyway выпустил в качестве режиссера три полнометражные картины. Именно про них и будет наш сегодняшний рассказ.
И еще одна важная деталь. Первое, что бросается в глаза при знакомстве с этим триптихом – это его полное соответствие обычной формуле режиссера. Постоянные зрители Джонни То уже давно заметили, что все его творчество в стенах Milkyway можно четко разделить на три жанровые категории – фильмы про копов, фильмы про преступников и романтические комедии. По забавной случайности три фильма 2008 года удачно иллюстрируют все эти три направления. Не будем сейчас проявлять излишней оригинальности и начнем разговор именно с того фильма, ради которого мы сегодня и вспомнили про "китайского режиссера номер один".
С Безумного следователя, который выходит в российский прокат 16 октября.
С Безумного следователя, который выходит в российский прокат 16 октября.
1. Ван Гог и Великолепная семерка (Безумный следователь)
Посреди пустынной комнаты висит на стальном крюке свиная туша. Рядом с тушей стоит маленький взъерошенный человечек с мясницким ножом в руке. Человечек долго смотрит на мясо, морщится, а потом неожиданно нападает на него и начинает методично резать своим тесаком. Спустя несколько минут человечек успокаивается и отходит в сторону. Бросает нож на пол, вытирает лицо, а потом просит молодого ассистента закрыть его в чемодане. "Сбрось чемодан с лестницы и тащи за собой, с первой и до последней ступени". Помощник молча выполняет указания. В конце лестничного пролета окровавленный и помятый человечек вываливается из чемодана и изрекает самую главную фразу. "Теперь я знаю. Убийца - мороженщик"
Человек из чемодана – это инспектор Бун. Безумный гений из полицейского департамента Гонконга, человек-легенда. Несмотря на высокий уровень раскрываемых преступлений, начальство было вынуждено уволить Буна уже на десятой минуте фильма. Во время церемонии проводов шефа полиции на пенсию безумный гений отмочил трюк, который обычно не прощают никому. На виду у десятков сослуживцев Бун отрезал себе ухо, а потом подарил его бывшему начальнику. Почему? "Я хотел показать, что мои чувства по отношению к шефу идут от самого сердца. Меня просто не поняли".
Спустя пять лет после этого инцидента молодой инспектор Он находит Буна и просит его о помощи. Инспектор Он работал с Буном в деле о мороженщике и понимает, что этот человек – не просто шизофреник, а настоящий визионер. У Буна есть уникальный дар, он видит истинные сущности других людей. Инспектор Он просит Буна помочь раскрыть дело о пропавшем полицейском, которое висит "глухарем" уже несколько лет. Бун пока не горит энтузиазмом, но, встретившись с главным подозреваемым, делает неожиданное открытие. Внутри сознания этого человека живет семь различных личностей, некоторые из которых вполне способны на убийство. Теперь Бун заинтересован, он снова возвращается к своей прежней работе.
Безумный следователь – это рафинированный фильм студии Milkyway конца 90-х. Наследник эпохи, когда под лейблом студии вышли такие культовые картины как Самая длинная ночь и Герои не умирают. Легкая ностальгия по этим фильмам сквозит во многих сценах Следователя - и это вовсе не случайно, потому что режиссер снова работает со сценаристом Вай Кафаем и актером Лау Чинваном. В конце 90-х все трое были постоянными соавторами, но к моменту работы над Следователем они не работали в одной связке уже пять лет. И если раньше зрителям было очень трудно вычленять роль каждого из троицы в творческом процессе, то теперь после затяжной паузы мы сразу обращаем внимание на их индивидуальный почерк. Особенно это касается актера Лау Чинвана и его бенефисного персонажа.
Некоторые герои создают персонажей ради интриги, другие – интригу ради персонажей. Джонни То всегда принадлежал именно к первым. Его ключевых героев трудно представить за границами того мира, где они существуют. Из них нельзя сделать шаблон, нельзя сделать франшизу. Иногда этим персонажам удается дожить до финала, но пережить заключительные титры и выйти в коллективное бессознательное они точно не могут. Безумный следователь – приятное исключение из правил. Несмотря на жирную точку в конце истории, он почти во весь голос требует продолжения и собственного маленького культа. Причина для этого очевидна. Главный герой слишком хорошо вписывается в череду культовых антигероев. Культовых для любителей того, что последние годы называют "азиатским экстримом". Можно даже сказать, что на карте этого направления Бун пребывает всего в трех метрах от "уличного бойца" Терри Цуруги и лишь в паре шагов от "олдбоя" О Дай Су.
Человек из чемодана – это инспектор Бун. Безумный гений из полицейского департамента Гонконга, человек-легенда. Несмотря на высокий уровень раскрываемых преступлений, начальство было вынуждено уволить Буна уже на десятой минуте фильма. Во время церемонии проводов шефа полиции на пенсию безумный гений отмочил трюк, который обычно не прощают никому. На виду у десятков сослуживцев Бун отрезал себе ухо, а потом подарил его бывшему начальнику. Почему? "Я хотел показать, что мои чувства по отношению к шефу идут от самого сердца. Меня просто не поняли".
Спустя пять лет после этого инцидента молодой инспектор Он находит Буна и просит его о помощи. Инспектор Он работал с Буном в деле о мороженщике и понимает, что этот человек – не просто шизофреник, а настоящий визионер. У Буна есть уникальный дар, он видит истинные сущности других людей. Инспектор Он просит Буна помочь раскрыть дело о пропавшем полицейском, которое висит "глухарем" уже несколько лет. Бун пока не горит энтузиазмом, но, встретившись с главным подозреваемым, делает неожиданное открытие. Внутри сознания этого человека живет семь различных личностей, некоторые из которых вполне способны на убийство. Теперь Бун заинтересован, он снова возвращается к своей прежней работе.
Безумный следователь – это рафинированный фильм студии Milkyway конца 90-х. Наследник эпохи, когда под лейблом студии вышли такие культовые картины как Самая длинная ночь и Герои не умирают. Легкая ностальгия по этим фильмам сквозит во многих сценах Следователя - и это вовсе не случайно, потому что режиссер снова работает со сценаристом Вай Кафаем и актером Лау Чинваном. В конце 90-х все трое были постоянными соавторами, но к моменту работы над Следователем они не работали в одной связке уже пять лет. И если раньше зрителям было очень трудно вычленять роль каждого из троицы в творческом процессе, то теперь после затяжной паузы мы сразу обращаем внимание на их индивидуальный почерк. Особенно это касается актера Лау Чинвана и его бенефисного персонажа.
Рассчитывал ли на подобный эффект Джонни То? Как продюсер и совладелец киностудии – без всякого сомнения. Как режиссер авторского кино – очень сомнительно. Как уже было сказано выше, Безумный следователь – это вовсе не исповедь, а коммерческий коллективный продукт. Или же "игра в четыре руки", где каждый из участников реализовывает собственные амбиции и старается не мешать делать это окружающим.
Какие в этом проекте амбиции были у самого Джонни? В первую очередь, попробовать довести до полного абсурда один из своих любимых киноприемов – суровое мужское молчание.
Самый хрестоматийный пример на эту тему – финал Воровской чести, где героев Алена Делона и Чарльза Бронсона проводят по коридору мимо друг друга. Мужчины не говорят ни слова, но мы прекрасно понимаем, что стоит за этим молчанием. Иногда кажется, что эта сцена лежит в основании всего гонконгского кино о триадах. Джон Ву построил на подобных сценах половину своих великих фильмов, делая упор на слове "мужская дружба", но Джонни То отказался от этого и предпочел пойти совсем в другом направлении. Начиная с Миссии и заканчивая Изгнанниками, То пытался создать на экране группу персонажей, которые могли бы вести себя как один большой организм. Без единой реплики, без свистка и режиссерской указки.
В Безумном следователе он это сделал.
У противника инспектора Буна расщепление личности, поэтому вместо одного персонажа мы обычно видим на экране семерых разных людей – копа, бандита, толстяка, женщину-стерву и тд Семерых самостоятельных персонажей, которые и в самом деле являются фрагментами одного большого целого.
Работа с этими персонажами – лучший элемент картины, а ее лучшая сцена – первое появление "великолепной семерки" перед инспектором Буном. Мы видим, что толпа из семи человек идет по улице и насвистывает симпатичную мелодию. Всеми фибрами души мы ощущаем весну, легкость, невероятный душевный подъем и то, что перед нами главная сцена этого фильма.
Проще говоря, Джонни То всю жизнь хотел снять мюзикл. Теперь мы это знаем.
Какие в этом проекте амбиции были у самого Джонни? В первую очередь, попробовать довести до полного абсурда один из своих любимых киноприемов – суровое мужское молчание.
Самый хрестоматийный пример на эту тему – финал Воровской чести, где героев Алена Делона и Чарльза Бронсона проводят по коридору мимо друг друга. Мужчины не говорят ни слова, но мы прекрасно понимаем, что стоит за этим молчанием. Иногда кажется, что эта сцена лежит в основании всего гонконгского кино о триадах. Джон Ву построил на подобных сценах половину своих великих фильмов, делая упор на слове "мужская дружба", но Джонни То отказался от этого и предпочел пойти совсем в другом направлении. Начиная с Миссии и заканчивая Изгнанниками, То пытался создать на экране группу персонажей, которые могли бы вести себя как один большой организм. Без единой реплики, без свистка и режиссерской указки.
В Безумном следователе он это сделал.
У противника инспектора Буна расщепление личности, поэтому вместо одного персонажа мы обычно видим на экране семерых разных людей – копа, бандита, толстяка, женщину-стерву и тд Семерых самостоятельных персонажей, которые и в самом деле являются фрагментами одного большого целого.
Работа с этими персонажами – лучший элемент картины, а ее лучшая сцена – первое появление "великолепной семерки" перед инспектором Буном. Мы видим, что толпа из семи человек идет по улице и насвистывает симпатичную мелодию. Всеми фибрами души мы ощущаем весну, легкость, невероятный душевный подъем и то, что перед нами главная сцена этого фильма.
Проще говоря, Джонни То всю жизнь хотел снять мюзикл. Теперь мы это знаем.
2. Опасная бритва и шербурские зонтики (Воробей)
Герой Саймона Яма – вожак небольшой команды карманников, которые давно и очень успешно работают на улицах Гонконга. Однажды в его квартиру с приветом от Никиты Михалкова влетает простой уличный воробей. Сентиментальный Ям решает не выгонять гостя и оставляет его у себя в квартире. "Примета плохая, - предупреждают его друзья, - теперь обязательно случится что-нибудь нехорошее". Но Ям им не верит, поэтому всего пару часов спустя он без памяти влюбляется в красавицу Чунли. Девушка не торопится отвечать ему взаимностью, но почти сразу предъявляет собственное условие - Ям и его команда должны помочь Чунли избавиться от ее богатого покровителя..
В отличии от Следователя фильм про карманников – индивидуальный проект Джонни То. Очень индивидуальный и очень личный. Режиссер работал над ним в обстановке повышенной секретности на протяжении почти трех лет. Время от времени переносил место съемок, почти без предупреждения снимал необходимых актеров с других проектов, наотрез отказывался рассказывать журналистам о подробностях. Одним словом, делал картину исключительно "для себя".
Нет, это не мюзикл. Пусть в некоторых сценах актеры почти танцуют (карманники за работой, дуэль зонтиков), но их движения при этом никогда не доходят до настоящего танца. Пусть музыка является в этом фильме почти главным героем (основа саундтрека – гибрид китайского фолка и латинской босса-новы), но песен в этом фильме тоже нет. Есть уникальное ощущение весны, легкости, романтики. Ощущение французского кино, бесконечным оммажом которому и является эта картина. Есть пугающе молодой Саймон Ям, который окончательно заменил режиссеру все его предыдущие альтер-эго. В первую очередь, Энди Лау, незримо присутствующего в образе главного героя.
Фильм Воробей очень легко и очень приятно разбирать на составные части. Потому что кроме художественного скелета у этого фильма ничего нет. Нет ощущения настоящего мяса и горячей крови. Нет соленых слез и звука рвущихся жил, которые тянет из героев беспощадный режиссер. Нет ничего из тех методов давления на зрителя, которые Джонни То сочно использовал на протяжении предыдущих двадцати лет. На экране только кристально чистый киноязык. Профессиональный формализм, доведенный почти до буддистского совершенства. Безупречное кино, вызывающее единственный вопрос: что дальше?
В отличии от Следователя фильм про карманников – индивидуальный проект Джонни То. Очень индивидуальный и очень личный. Режиссер работал над ним в обстановке повышенной секретности на протяжении почти трех лет. Время от времени переносил место съемок, почти без предупреждения снимал необходимых актеров с других проектов, наотрез отказывался рассказывать журналистам о подробностях. Одним словом, делал картину исключительно "для себя".
Нет, это не мюзикл. Пусть в некоторых сценах актеры почти танцуют (карманники за работой, дуэль зонтиков), но их движения при этом никогда не доходят до настоящего танца. Пусть музыка является в этом фильме почти главным героем (основа саундтрека – гибрид китайского фолка и латинской босса-новы), но песен в этом фильме тоже нет. Есть уникальное ощущение весны, легкости, романтики. Ощущение французского кино, бесконечным оммажом которому и является эта картина. Есть пугающе молодой Саймон Ям, который окончательно заменил режиссеру все его предыдущие альтер-эго. В первую очередь, Энди Лау, незримо присутствующего в образе главного героя.
Фильм Воробей очень легко и очень приятно разбирать на составные части. Потому что кроме художественного скелета у этого фильма ничего нет. Нет ощущения настоящего мяса и горячей крови. Нет соленых слез и звука рвущихся жил, которые тянет из героев беспощадный режиссер. Нет ничего из тех методов давления на зрителя, которые Джонни То сочно использовал на протяжении предыдущих двадцати лет. На экране только кристально чистый киноязык. Профессиональный формализм, доведенный почти до буддистского совершенства. Безупречное кино, вызывающее единственный вопрос: что дальше?
3. Другие и шестое чувство (Мотылек)
Парень поссорился с девушкой. Она обиделась, села в машину и уехала. Он долго гнался за ней на мотоцикле, крича в окно автомобиля: "Ты меня любишь, ты меня любишь!". Примерно раз десять подряд, пока его не сбил грузовик. Три года спустя девушка решила перестать принимать антидепрессанты. Вечером в ее комнату пришел мертвый бойфренд, ты меня любишь, ты меня любишь. Девушка приняла таблетки, мертвец исчез. Его визиты продолжались несколько недель, пока таблетки не перестали действовать. Девушка поняла, что должна поговорить с покойником.
Если коллег Джонни То спрашивают о причинах его авторской плодовитости, то ответ у всех обычно очень похожий. "У этого человека своя студия, ему почти не нужно общаться с продюсерами и инвесторами".
Фильм Мотылек прекрасно демонстрирует то, что они ошибаются, и на Млечном Пути не всегда светит солнце. Мотылек Джонни То – это фильм-компромисс. Фильм, снятый по чужому сценарию чужого сценариста и на чужом языке. Вдобавок к этому, с молодыми актерами, которые не способны выдать химические реакции Саймона Яма или Лама Суэта даже в минуты наивысшего просветления.
Мотылек Джонни То – это еще и фильм-неудача, но неудача необычайно позитивная. Мы видим, что автор еще способен совершать ошибки. С новыми актерами и на новом жанровом поле, но зато обычные человеческие ошибки. Неудачный кастинг, плохо подобранный материал, ошибки при работе с локациями. Наш кумир еще не превратился с будду и не исчез в нирване, а это значит, что ближайшие несколько лет простым киноманам еще есть на что надеяться и чего ждать от азиатского кинематографа.
Если коллег Джонни То спрашивают о причинах его авторской плодовитости, то ответ у всех обычно очень похожий. "У этого человека своя студия, ему почти не нужно общаться с продюсерами и инвесторами".
Фильм Мотылек прекрасно демонстрирует то, что они ошибаются, и на Млечном Пути не всегда светит солнце. Мотылек Джонни То – это фильм-компромисс. Фильм, снятый по чужому сценарию чужого сценариста и на чужом языке. Вдобавок к этому, с молодыми актерами, которые не способны выдать химические реакции Саймона Яма или Лама Суэта даже в минуты наивысшего просветления.
Мотылек Джонни То – это еще и фильм-неудача, но неудача необычайно позитивная. Мы видим, что автор еще способен совершать ошибки. С новыми актерами и на новом жанровом поле, но зато обычные человеческие ошибки. Неудачный кастинг, плохо подобранный материал, ошибки при работе с локациями. Наш кумир еще не превратился с будду и не исчез в нирване, а это значит, что ближайшие несколько лет простым киноманам еще есть на что надеяться и чего ждать от азиатского кинематографа.