ОБЗОРЫ
Несколько примеров женской мести
Мне довольно трудно понять значимость 1968 года для мирового кино. Если говорить о 60-х, то год, например, 1966 представляется куда интереснее. Как-никак именно тогда по мировым экранам пронеслась несравненная Тура Сатана в бессмертном шедевре Расса Майера Быстрее, киска… Убей! Убей! и своими подвигами изменила представление о женских образах в кинематографе. Сильные и сексуальные героини из "роковых женщин" сороковых и пятидесятых превратились в опасных мстительниц, не терявших очарования даже в самых экстремальных ситуациях. И теперь они были готовы собственными руками утверждать личные представления о справедливости. Словосочетание "смертельная притягательность красоты" обрело новый смысл, красивые актрисы получили больше возможностей раскрыть свои таланты, а в арсенале режиссёров появился новый поджанр. Фильмы о женской мести стали способом соотнести кинематографическую выразительность "нуаров" и вестернов с динамикой "экшна" и дали миру немало запоминающихся произведений. По большей части их относят к "эксплуатейшну", но какая, собственно, разница. Дело не в классификации, а в таланте и индивидуальности авторов. С этим у лучших образцов жанра проблем не было.
Я сосредоточусь на трёх наиболее показательных примерах. По одному из Азии, Европы и США. Рассказ о них поможет не только лишний раз вспомнить прекрасных исполнительниц главных ролей и эффектные по форме кинопроизведения, но и понаблюдать за любопытным взаимодействием "грайндхаусного" и мейнстримного кино в мире.
Я сосредоточусь на трёх наиболее показательных примерах. По одному из Азии, Европы и США. Рассказ о них поможет не только лишний раз вспомнить прекрасных исполнительниц главных ролей и эффектные по форме кинопроизведения, но и понаблюдать за любопытным взаимодействием "грайндхаусного" и мейнстримного кино в мире.
Скажи "нет" всему
Не раз повторял, повторю ещё раз: по моему убеждению, пик японского кино приходится на 15 лет между 1963 и 1978 годами. Тогда яростная энергия нового поколения кинематографистов смела все рамки приличия и традиции, дав дорогу индивидуальному самовыражению. Граница между проблемным и развлекательным кино также была уничтожена. Если раньше фильмы того же Куросавы исправно посылались куда подальше (на европейские фестивали, то есть), а зрители предпочитали добротную продукцию от крепких профи вроде Шигехиро Одзавы, то постепенно всё смешалось. К какой категории отнести работы, например, Тая Като?. Исчезновение подобных ограничений, несомненно, помогало режиссёрам ощущать себя свободней и раскованней. Критики ситуацию оценили верно и, по мере сил, помогали рухнувшую систему доломать окончательно. Так что вполне естественным стало попадание в лауреаты престижного журнала "Kinema Junpo" специалистов по "пинку эйга" (эротическому кино) Тацуми Кумаширо и Нобору Танаки, а в ведущие сценаристы pinky violence – знаменитого Кането Синдо.
Режиссёр Шунья Ито любовью критиков обделён никогда не был. И полюбили его уже с дебюта 1972 года, блистательной ленты Заключённая 701 – "Скорпион". На тот момент за плечами Ито была работа ассистентом у самого Теруо Ишии. Ишии, один из Настоящей Большой Тройки Японского Кино (вместе с Киндзи Фукасаку и Сейдзуном Сузуки), обладал удивительным и не подлежащим имитации стилем. Пытаться подражать ему было бы бессмысленно (современные попытки какого-нибудь Миике это подтверждают), но Ито был достаточно умён и самостоятелен, чтобы копировать мэтра. Он научился у Ишии главному – делать любой проект, вне зависимости от жанра и бюджета, своим личным и индивидуальным произведением, отличающимся характерной только для создателя манерой повествования. Поэтому фильмы Ишии или Ито можно узнать по нескольким эпизодам или кадрам, а Куросавы или Миике – извините, нет.
Дебют Ито на студии "Тоэй" был вызовом для начинающего режиссёра. Ему предстояло превратить комиксы популярного Тору Шинохары о женской тюрьме в запоминающееся и эффектное зрелище и продемонстрировать свой талант без вреда для коммерческой стороны проекта. Задачу Ито решил с блеском, хотя немалую помощь ему оказала исполнительница главной роли. Постановщик нацелился на пришедшую со студии "Никкацу" звезду "женского экшна" Мейко Кадзи. Ошеломительной внешности актриса ознакомилась с работами Шинохары и поставила ультиматум: грязно браниться перед камерой она не станет ни при каких условиях. Поскольку речь героини комиксов состояла почти сплошь из нецензурщины, то Ито было над чем призадуматься. Но он справедливо рассудил, что не стоит подгонять красивую и талантливую актрису под рисованный персонаж, лучше сделать наоборот. Поэтому в сценарии Нами роль заключенной "Скорпион" написана "для Кадзи", отчего мстительница из комиксов стала неразговорчивой и таинственной истребительницей зла. Кадзи отблагодарила режиссёра, исполнив роль на высочайшем уровне.
Заключённая начинается с патриотической дребедени, сопровождающей поднятие флага в женской тюрьме. В самый разгар церемонии выясняется, что заключённая Нами Мацушима (Кадзи) совершила побег. Не без труда и не без риска группе спецназа удаётся схватить беглянку, которая готова разделаться с любым количеством врагов и не испытывает сантиментов, убивая людей и собак. Флэшбэки рассказывают о прошлом Нами по кличке "Скорпион". Когда-то она была влюблена в полицейского детектива Сугими, внедрившего её в банду якудза. Потом детектив продался и выдал свою осведомительницу. Прошедшая через групповое изнасилование Нами попыталась отомстить предателю, но лишь оказалась в тюрьме за нападение на полицейского. Теперь ей приходится спасаться от наёмных убийц якудза, видящих в ней нежелательную свидетельницу, и биться за свое достоинство с охранниками и другими заключёнными, равно ненавидящими Нами за её независимость. В результате тюремного бунта "Скорпион" вырывается на свободу и обрушивает свой гнев на головы врагов. Расправа над Сугими происходит под японским флагом – символом предательской власти, а возвращение героини в тюрьму прочитывается как её победа.
Режиссёр Шунья Ито любовью критиков обделён никогда не был. И полюбили его уже с дебюта 1972 года, блистательной ленты Заключённая 701 – "Скорпион". На тот момент за плечами Ито была работа ассистентом у самого Теруо Ишии. Ишии, один из Настоящей Большой Тройки Японского Кино (вместе с Киндзи Фукасаку и Сейдзуном Сузуки), обладал удивительным и не подлежащим имитации стилем. Пытаться подражать ему было бы бессмысленно (современные попытки какого-нибудь Миике это подтверждают), но Ито был достаточно умён и самостоятелен, чтобы копировать мэтра. Он научился у Ишии главному – делать любой проект, вне зависимости от жанра и бюджета, своим личным и индивидуальным произведением, отличающимся характерной только для создателя манерой повествования. Поэтому фильмы Ишии или Ито можно узнать по нескольким эпизодам или кадрам, а Куросавы или Миике – извините, нет.
Дебют Ито на студии "Тоэй" был вызовом для начинающего режиссёра. Ему предстояло превратить комиксы популярного Тору Шинохары о женской тюрьме в запоминающееся и эффектное зрелище и продемонстрировать свой талант без вреда для коммерческой стороны проекта. Задачу Ито решил с блеском, хотя немалую помощь ему оказала исполнительница главной роли. Постановщик нацелился на пришедшую со студии "Никкацу" звезду "женского экшна" Мейко Кадзи. Ошеломительной внешности актриса ознакомилась с работами Шинохары и поставила ультиматум: грязно браниться перед камерой она не станет ни при каких условиях. Поскольку речь героини комиксов состояла почти сплошь из нецензурщины, то Ито было над чем призадуматься. Но он справедливо рассудил, что не стоит подгонять красивую и талантливую актрису под рисованный персонаж, лучше сделать наоборот. Поэтому в сценарии Нами роль заключенной "Скорпион" написана "для Кадзи", отчего мстительница из комиксов стала неразговорчивой и таинственной истребительницей зла. Кадзи отблагодарила режиссёра, исполнив роль на высочайшем уровне.
Любителей жестоких историй о женских тюрьмах Ито не разочаровывает. В фильме есть необходимые шоковые и эротические эпизоды (кстати, это едва ли не единственный фильм, для которого Кадзи согласилась обнажиться), а повороты сюжета держат в напряжении до самого финала. Но историю о мести режиссёр превращает в уникальное кинематографическое произведение, поражающее неповторимым визуальным рядом и радикальным настроением. Изобразительная сторона Заключённой гипнотизирует и завораживает при каждом просмотре. Мастерское использование света, зелёного и красного цветов (они олицетворяют месть и ненависть соответственно), умелый монтаж делают фильм путешествием в жуткий и полуреальный мир, вырваться живым из которого героиня может, лишь став жестокой мстительницей. Сцены вроде той, где Нами невозмутимо разбивает стеклянную дверь о лицо другой заключённой во время тюремной драки, вряд ли сделали героиню привлекательной, но Ито и Кадзи придали "Скорпиону" мифические пропорции, а внешние характеристики (пронзительный взгляд, чёрное одеяние) в совокупности с запоминающейся заглавной песней (в исполнении самой Кадзи) сделали Мацушиму едва ли не самой замечательной героиней японского кино.
Эффектная форма фильма не отвлекает от его главных тем. Заключённая 701 вобрала в себя разочарование японской кинематографа во власти, императоре, молодёжном движении 60-х и стала не только "песней ненависти", но и одой индивидуализму. Все организации в фильме вызывают только отвращение - будь то полиция, якудза или тюремные бунтарки. Лишь противостоящая всему обществу одиночка Нами выглядит цельной и сильной героиней. "Она говорит "нет" всему", - так описал героиню Ито в одном интервью и посоветовал зрителям следовать примеру Нами.
"Мы передавали характер и мысли героини визуальными, а не вербальными методами. Это была новая и радикальная концепция… Я думала, что одного фильма окажется достаточно" - так говорила великолепная Кадзи, но в последнем она ошиблась. Успех Заключённой потребовал продолжения. В том же 1972 был снят фильм Заключённая "Скорпион" - барак 41. Режиссёром вновь выступил Ито. На сей раз Нами, ставшая легендой и кошмаром для охранников и заключённых, совершает побег в компании разнообразных преступниц. Женщины попадают в загадочный город, словно на грани реальности и кошмарного сна, где их преследуют воспоминания о совершённых по разным причинам правонарушениях. Но полицейское преследование и встреча с прибывшими на отдых искателями сексуальных приключений заставляют вернуться к "привычной" жизни, которая ничуть не приятнее худшего кошмара. И в финале уцелевшая "Скорпион" в очередной раз выходит на тропу мести, чтобы расправиться с садистом-надзирателем.
По изобразительной изощрённости Барак 41 даже превосходит оригинал. Ито не раз отсылает нас к классическому Аду Нобуо Накагавы (тема обречённости человека на совершение неблаговидных действий и неизбежного наказания за них), но по изобретательности превосходит выдающегося мастера Накагаву. Другое дело, что визуальные изыски фильма слегка приглушают его радикальный настрой. В этом смысле первая часть казалась помощнее. В сиквеле же Ито избирает основными мишенями притеснение женщин в Японии и милитаристский национализм. Может, поэтому Барак так полюбился прежде всего западным критикам. Но кто снова ошеломляет и завораживает, так это Кадзи. Её игра при внешнем минимализме (здесь он за весь фильм произносит всего две фразы) не позволяет оторвать от актрисы глаза.
В третьей части, Заключённая "Скорпион" - звериный загон (1973) Ито вышел на пик формы. По ходу этой серии Нами продолжает скрываться после побега и спасается от одержимого полицейского. К тому же героине приходится столкнуться с бандой якудза-сутенёров. И, разумеется, месть "Скорпиона" настигнет всех. После Барака казалось, что Ито не превзойдёт себя по визуальным находкам. Ещё как превзошёл. Звериный загон превращён автором в коллекцию незабываемых образов и окончательное придание Кадзи-Нами статуса кинолегенды. Трудно выбрать наиболее показательный эпизод, но я упомяну сцену расправы над врачом-негодяем. Здесь Ито использует всего три цвета и оставляет насилие за кадром, но последовательное появление в кадре белого (стены, халат), красного (кровь) и чёрного (силуэт Нами за матовым стеклом) производят незабываемый эффект. Кадзи же не просто излучает смертельно опасное обаяние, но и проявляет незаурядный драматический талант. Вспомнить хотя бы момент, когда "Скорпион" узнаёт о предательстве своей невольной союзницы, которая выдала Нами полиции, опасаясь за жизни брата и своего будущего ребёнка. В глазах Кадзи разочарование сменяется сочувствием и почти облегчением: эту женщину жизнь не превратила в новую всесокрушающую мстительницу.
Враги у Нами всё те же - организации и группировки всех мастей. Заканчивается фильм срежиссированной "Скорпионом" схваткой полицейского и безумной женщины-якудза. Последнее, что видит умирающий детектив – презрительный взгляд Нами. Она снова победила систему.
Эффектная форма фильма не отвлекает от его главных тем. Заключённая 701 вобрала в себя разочарование японской кинематографа во власти, императоре, молодёжном движении 60-х и стала не только "песней ненависти", но и одой индивидуализму. Все организации в фильме вызывают только отвращение - будь то полиция, якудза или тюремные бунтарки. Лишь противостоящая всему обществу одиночка Нами выглядит цельной и сильной героиней. "Она говорит "нет" всему", - так описал героиню Ито в одном интервью и посоветовал зрителям следовать примеру Нами.
"Мы передавали характер и мысли героини визуальными, а не вербальными методами. Это была новая и радикальная концепция… Я думала, что одного фильма окажется достаточно" - так говорила великолепная Кадзи, но в последнем она ошиблась. Успех Заключённой потребовал продолжения. В том же 1972 был снят фильм Заключённая "Скорпион" - барак 41. Режиссёром вновь выступил Ито. На сей раз Нами, ставшая легендой и кошмаром для охранников и заключённых, совершает побег в компании разнообразных преступниц. Женщины попадают в загадочный город, словно на грани реальности и кошмарного сна, где их преследуют воспоминания о совершённых по разным причинам правонарушениях. Но полицейское преследование и встреча с прибывшими на отдых искателями сексуальных приключений заставляют вернуться к "привычной" жизни, которая ничуть не приятнее худшего кошмара. И в финале уцелевшая "Скорпион" в очередной раз выходит на тропу мести, чтобы расправиться с садистом-надзирателем.
В третьей части, Заключённая "Скорпион" - звериный загон (1973) Ито вышел на пик формы. По ходу этой серии Нами продолжает скрываться после побега и спасается от одержимого полицейского. К тому же героине приходится столкнуться с бандой якудза-сутенёров. И, разумеется, месть "Скорпиона" настигнет всех. После Барака казалось, что Ито не превзойдёт себя по визуальным находкам. Ещё как превзошёл. Звериный загон превращён автором в коллекцию незабываемых образов и окончательное придание Кадзи-Нами статуса кинолегенды. Трудно выбрать наиболее показательный эпизод, но я упомяну сцену расправы над врачом-негодяем. Здесь Ито использует всего три цвета и оставляет насилие за кадром, но последовательное появление в кадре белого (стены, халат), красного (кровь) и чёрного (силуэт Нами за матовым стеклом) производят незабываемый эффект. Кадзи же не просто излучает смертельно опасное обаяние, но и проявляет незаурядный драматический талант. Вспомнить хотя бы момент, когда "Скорпион" узнаёт о предательстве своей невольной союзницы, которая выдала Нами полиции, опасаясь за жизни брата и своего будущего ребёнка. В глазах Кадзи разочарование сменяется сочувствием и почти облегчением: эту женщину жизнь не превратила в новую всесокрушающую мстительницу.
Враги у Нами всё те же - организации и группировки всех мастей. Заканчивается фильм срежиссированной "Скорпионом" схваткой полицейского и безумной женщины-якудза. Последнее, что видит умирающий детектив – презрительный взгляд Нами. Она снова победила систему.
Ито рассудил, что такое завершение Загона будет идеальным финалом серии, но на "Тоэй" расставаться с выгодной героиней не собирались. Поэтому работу над четвёртой частью начали с новым режиссёром. По инициативе Кадзи был приглашён её давний знакомый с "Никкацу" Ясухару Хасебе. Хасебе казался подходящим кандидатом на смену Ито, так как прошёл школу ассистента у великого Сейдзуна Сузуки и обладал собственным неординарным визуальным стилем. Только он этот стиль использовал прежде всего в коммерческих целях, как дополнение к динамичному действию. Поэтому Заключённая "Скорпион" - Песня ненависти (1973) стала более традиционной картиной, высокопрофессиональным экшн-триллером с несколькими эффектными изобразительными ходами (особенно в кульминационном поединке Нами с очередным злодеем-полицейским, который происходит на самодельном эшафоте в некоем сюрреалистическом пейзаже). "Скорпион" здесь продолжает скрываться от полиции и случайно объединяется с бывшим студентом-радикалом, который предаёт героиню. Завораживающей атмосферы первых частей в Песне ненависти уже нет, но есть захватывающее повествование, очередная атака на полицейскую жестокость и жестокая насмешка над инфантилизмом студенческого бунтарства. Ну и Кадзи, конечно. Она ослепляет и ошеломляет талантом и внешностью, не опуская заданную ей же планку предыдущих серий.
Но оставаться вечной "заключённой 701" актриса не собиралась. Поэтому после четвёртого "Скорпиона" ушла. На "Тоэй" предпринимали попытки сохранить сериал, и режиссёр Ю Кохира выпустил ещё два фильма с разными актрисами: Новая заключённая "Скорпион" - номер 701 с Юми Такигавой (1976) и Новая заключённая "Скорпион" - барак Х с Йоко Нацуки (1977). Однако заменить Мейко Кадзи было невозможно. Серия завершилась, если не считать периодически появляющиеся на видео подражания, обыгрывающие имя и образ героини комиксов.
Шунья Ито продолжил успешно заниматься режиссурой. Он снимает не так много, но каждая его работа вызывает большой интерес и получает высокие оценки критиков и зрителей (Серый закат, Цветочный лабиринт, Гордость). Кадзи, чередуя боевые роли (Леди Кровавый Снег) и драматические (Кладбище якудза) стала не просто ведущей актрисой 70-х, но и символом японского кино. Увы, изменения не в лучшую сторону 80-90-х годов с пресловутой политкорректностью и тому подобным заставили великую женщину разочароваться в кинематографе своей страны ("Наше кино выглядит незрелым и не желающим развиваться. Мы перестали расти в плане культуры"). Она предпочитает работать на телевидении, что не отражается отрицательно на её огромной популярности. А серия Заключённая "Скорпион" так и остаётся совершенным в своём роде произведением, на которое ещё долго будут равняться как режиссёры коммерческого, так и авторского кино.
Шунья Ито продолжил успешно заниматься режиссурой. Он снимает не так много, но каждая его работа вызывает большой интерес и получает высокие оценки критиков и зрителей (Серый закат, Цветочный лабиринт, Гордость). Кадзи, чередуя боевые роли (Леди Кровавый Снег) и драматические (Кладбище якудза) стала не просто ведущей актрисой 70-х, но и символом японского кино. Увы, изменения не в лучшую сторону 80-90-х годов с пресловутой политкорректностью и тому подобным заставили великую женщину разочароваться в кинематографе своей страны ("Наше кино выглядит незрелым и не желающим развиваться. Мы перестали расти в плане культуры"). Она предпочитает работать на телевидении, что не отражается отрицательно на её огромной популярности. А серия Заключённая "Скорпион" так и остаётся совершенным в своём роде произведением, на которое ещё долго будут равняться как режиссёры коммерческого, так и авторского кино.
Pulp по-шведски
В Европе кино престижное и кино коммерческое разделены более отчётливо. И, наверное, для Старого Света это хорошо. Пока производители престижной "фестивальной" продукции тщились угождать "интеллектуальным" критикам, мастера "эксплотейшна" получали почти неограниченную свободу. То есть делая жанровое кино можно позволить себе применить любые оригинальные идеи и не думать о рецензиях. Не все такой свободой смогли адекватно воспользоваться, но лучшие авторы добились более чем достойных результатов. Оттого сегодня многие обвешанные призами и хвалебными отзывами ленты кажутся истлевшими музейными экспонатами, тогда как удачные образцы "эксплотейшна" выглядят очень бодро и свежо.
Впрочем, вышесказанное относится прежде всего к итальянскому кино. Нам же для разговора о следующем фильме обзора предстоит отправиться немного севернее. Точнее, в Швецию. В Швеции, как известно, работал великий режиссёр Ингмар Бергман. Великий режиссёр иногда говорил, что за вычетом нескольких любимых авторов он не очень любит серьёзное и интеллектуальное кино, отдавая предпочтение вестернам. Предпочтение к кинематографически выразительному жанру в некоторых работах Бергмана очень заметно. Например, Девичий источник 1959 года основан, конечно, на скандинавской легенде. Но мало знакомые с мифологией зрители легко увидят в фильме сюжетную схему как раз вестерна с жестокими негодяями, невинной жертвой и беспощадной местью. В результате Источник вызвал такое количество подражаний, что Бергмана смело можно назвать одним из отцов "эксплотейшна" (талантливый человек талантлив во всём). Но не только Источником гениальный швед нам важен в рамках темы. Он, к тому же, взрастил автора, возможно, самого значительного европейского фильма о женской мести, Бу Арне Вибениуса. Совершенно верно: ассистент Бергмана на Персоне и Часе волка стал постановщиком картины Триллер – жестокий фильм (1974, также известен под названием Её называли одноглазой).
…Жизнь жестоко обошлась с прелестной Фриггой. Ещё в детстве она стала жертвой педофила и после случившегося лишилась дара речи. Когда же Фригга выросла в очаровательную девушку, её похитили сутенёры, сделали наркоманкой и заставили обслуживать клиентов-извращенцев. К тому же героиня невольно оказывается виновницей смерти родителей (написанное им под угрозой бандитов письмо приводит к двойному самоубийству). Но хрупкая красавица находит в себе силы посвятить промежутки между занятиями проституцией и героиновыми дозами боевым искусствам, стрельбе и автовождению. Вскоре робкая подруга Фригги по несчастью, мечтающая когда-нибудь обрести счастье где-то в Швейцарии, погибает от рук сутенёров. Тогда жертва становится палачом и обрушивает свою жестокую месть на весь мир: бандитов, клиентов, полицейских и всех, кто оказывается на её пути. И теперь никакой кошмар ада не сравнится с гневом униженной женщины, вышедшей на войну против всех.
Впрочем, вышесказанное относится прежде всего к итальянскому кино. Нам же для разговора о следующем фильме обзора предстоит отправиться немного севернее. Точнее, в Швецию. В Швеции, как известно, работал великий режиссёр Ингмар Бергман. Великий режиссёр иногда говорил, что за вычетом нескольких любимых авторов он не очень любит серьёзное и интеллектуальное кино, отдавая предпочтение вестернам. Предпочтение к кинематографически выразительному жанру в некоторых работах Бергмана очень заметно. Например, Девичий источник 1959 года основан, конечно, на скандинавской легенде. Но мало знакомые с мифологией зрители легко увидят в фильме сюжетную схему как раз вестерна с жестокими негодяями, невинной жертвой и беспощадной местью. В результате Источник вызвал такое количество подражаний, что Бергмана смело можно назвать одним из отцов "эксплотейшна" (талантливый человек талантлив во всём). Но не только Источником гениальный швед нам важен в рамках темы. Он, к тому же, взрастил автора, возможно, самого значительного европейского фильма о женской мести, Бу Арне Вибениуса. Совершенно верно: ассистент Бергмана на Персоне и Часе волка стал постановщиком картины Триллер – жестокий фильм (1974, также известен под названием Её называли одноглазой).
…Жизнь жестоко обошлась с прелестной Фриггой. Ещё в детстве она стала жертвой педофила и после случившегося лишилась дара речи. Когда же Фригга выросла в очаровательную девушку, её похитили сутенёры, сделали наркоманкой и заставили обслуживать клиентов-извращенцев. К тому же героиня невольно оказывается виновницей смерти родителей (написанное им под угрозой бандитов письмо приводит к двойному самоубийству). Но хрупкая красавица находит в себе силы посвятить промежутки между занятиями проституцией и героиновыми дозами боевым искусствам, стрельбе и автовождению. Вскоре робкая подруга Фригги по несчастью, мечтающая когда-нибудь обрести счастье где-то в Швейцарии, погибает от рук сутенёров. Тогда жертва становится палачом и обрушивает свою жестокую месть на весь мир: бандитов, клиентов, полицейских и всех, кто оказывается на её пути. И теперь никакой кошмар ада не сравнится с гневом униженной женщины, вышедшей на войну против всех.
Избежать упоминания pinky violence не удастся и здесь. Исполнительница главной роли, модель и актриса Кристина Линдберг, до Триллера отметилась не только серией эротических комедий, но и снялась в образце pinky violence, фильме Секс и ярость Норифуми Сузуки (1973). Но для Вибениуса важнее отсылки к американскому кино, прежде всего работам Сэмюэла Фуллера и Сэма Пекинпа (двух Сэмов в Европе цитировали едва ли не чаще, чем в Америке). Соединение на шведской основе "таблоидной агрессивности" Фуллера и "хореографического насилия" Пекинпа в руках сильного профессионала Вибениуса приводит к мощному и эффектному результату. Примерно три четверти картины режиссёр превращает в умелый монтаж шоковых эпизодов, где критическая точка – выколотый на крупном плане глаз красавицы Фригги. И уже доведя зрителя до нужного состояния (как Фуллер в Обнажённом поцелуе или Пекинпа в Соломенных псах), Вибениус сосредотачивается на изощрённых батальных сценах. Месть красивой женщины и подаваться должна красиво, поэтому грубый натурализм сцен бордельной жизни сменяется изысканными рапидами драк и перестрелок, а расправа над главным похитителем воспринимается как воздаяние свыше. Что возвращает нас уже к наставнику Вибениуса и Источнику.
Должен с сожалением отметить, что Линдберг как актриса гораздо слабее других героинь этого обзора. Поэтому отдельно могу восхититься Вибениусом за умение акцентировать внимание на сильных сторонах исполнительницы главной роли и мастерски использовать её недостатки. Камера открыто любуется красотой Линдберг (и мы вслед за ней), а ограниченность драматического таланта скрашивается сценарными ходами: несколько заторможенное существование актрисы в кадре объясняется шоковым состоянием героини или воздействием наркотиков. В результате превращение отрешённой прелестницы в хладнокровную карательницу приобретает ещё куда более сильный эффект. А повязка на глазу внешне совершенной Линдберг странным образом придает ей еще большее очарование.
Жаль, что после Сузуки и Вибениуса никто не дал интересных ролей прекрасной Кристине. Да и самому Вибениусу не суждено было развить продемонстрированный в Триллере потенциал. Что же до Жестокого фильма, то это очень любопытный и ощутимо повлиявший на криминальное и приключенческое кино пример европейского pulp'a. Жестокий и натуралистичный фильм, с неожиданными прорывами в изысканную поэтику, воспевающий смертельную опасность женской красоты.
Должен с сожалением отметить, что Линдберг как актриса гораздо слабее других героинь этого обзора. Поэтому отдельно могу восхититься Вибениусом за умение акцентировать внимание на сильных сторонах исполнительницы главной роли и мастерски использовать её недостатки. Камера открыто любуется красотой Линдберг (и мы вслед за ней), а ограниченность драматического таланта скрашивается сценарными ходами: несколько заторможенное существование актрисы в кадре объясняется шоковым состоянием героини или воздействием наркотиков. В результате превращение отрешённой прелестницы в хладнокровную карательницу приобретает ещё куда более сильный эффект. А повязка на глазу внешне совершенной Линдберг странным образом придает ей еще большее очарование.
День женщины
В американском кино есть всё. Плохое, хорошее, какое хотите. Вот и взаимодействие грайндхауса и мейнстрима здесь сочетает черты японского и европейского подхода. С одной стороны, грайндхаус движется параллельно мейнстриму, с другой – представители больших студий и кинокритики держат его под пристальным наблюдением. И если обнаружится действительно талантливый и оригинальный автор в потоке малобюджетных лент, то хвалебные отзывы и работа на крупной студии ему практически обеспечены (с каким результатом – другой вопрос). В качестве идеального примера сошлюсь на карьеру любимого мной Расса Майера. Полагаю, в американском кино подобный механизм работал настолько же успешно, насколько и вышеописанные старосветские. Так что и в мейнстриме, и в грайндхаусе США можно найти много интересного. Ведь даже не удостоенные внимания студий "вечные узники 42 улицы" ( нью-йоркского центра грайндхаусных кинотеатров) зачастую не унывали, а продолжали производить любопытное кино.
Работавший в Америке израильтянин Меир Зархи, впрочем, не самый показательный пример вышеописанной ситуации. Зато он важен для нашей темы, как автор этапного фильма о женской мести под названием Я плюю на твою могилу (1978). Фильм, ставший хитом-сюрпризом, мог открыть Зархи путь в мейнстримное кино, но этого не случилось. Каким-то образом Могила даже побывала на Каталонском кинофестивале, откуда увезла приз за женскую роль. В разгар бума вокруг Могилы режиссёр неосторожно назвал себя постановщиком уровня Феллини и оказался прав, но со знаком "минус". Как Феллини ни до, ни после 8 1/2 не снял ничего подобного, так и Зархи не оказался в состоянии повторить собственный успех. В пользу израильтянина может говорить только тот факт, что в отличие от итальянца он, по крайней мере, не стал потчевать зрителя самоповторами, а перестал заниматься режиссурой после провала фильма Не лезь к моей сестре.
Изначально фильм Зархи 1978 года должен был называться День женщины, но продюсеры сочли его малопривлекательным для завсегдатаев грайндхаусных кинотеатров. То ли дело - название Я плюю на твою могилу. Тем более, что традиция фильмов с названиями вроде Я делаю какую-нибудь гадость была достаточно давней. Присутствовали в ней удачи, например, чёрноюмористически-правоконсервативная версия Ночи живых мертвецов под название Я пью твою кровь Дейвида Дёрстона. Присутствовали и провалы, хотя бы несуразная история про зомби Я пожираю твою кожу Дела Тенни (интересно, что на 42 улице эти фильмы показывались в паре). Был вообще-то и фильм Я плюю на твою могилу, экранизация Бориса Виана от Мишеля Гаста. Но то был французский фильм, поэтому он не помешал продюсерам Дня женщины переименовать картину.
Работавший в Америке израильтянин Меир Зархи, впрочем, не самый показательный пример вышеописанной ситуации. Зато он важен для нашей темы, как автор этапного фильма о женской мести под названием Я плюю на твою могилу (1978). Фильм, ставший хитом-сюрпризом, мог открыть Зархи путь в мейнстримное кино, но этого не случилось. Каким-то образом Могила даже побывала на Каталонском кинофестивале, откуда увезла приз за женскую роль. В разгар бума вокруг Могилы режиссёр неосторожно назвал себя постановщиком уровня Феллини и оказался прав, но со знаком "минус". Как Феллини ни до, ни после 8 1/2 не снял ничего подобного, так и Зархи не оказался в состоянии повторить собственный успех. В пользу израильтянина может говорить только тот факт, что в отличие от итальянца он, по крайней мере, не стал потчевать зрителя самоповторами, а перестал заниматься режиссурой после провала фильма Не лезь к моей сестре.
Изначально фильм Зархи 1978 года должен был называться День женщины, но продюсеры сочли его малопривлекательным для завсегдатаев грайндхаусных кинотеатров. То ли дело - название Я плюю на твою могилу. Тем более, что традиция фильмов с названиями вроде Я делаю какую-нибудь гадость была достаточно давней. Присутствовали в ней удачи, например, чёрноюмористически-правоконсервативная версия Ночи живых мертвецов под название Я пью твою кровь Дейвида Дёрстона. Присутствовали и провалы, хотя бы несуразная история про зомби Я пожираю твою кожу Дела Тенни (интересно, что на 42 улице эти фильмы показывались в паре). Был вообще-то и фильм Я плюю на твою могилу, экранизация Бориса Виана от Мишеля Гаста. Но то был французский фильм, поэтому он не помешал продюсерам Дня женщины переименовать картину.
Фильм Зархи произвёл настоящую революцию в только набиравшем обороты видеобизнесе. В конце 70-х казалось, что видео существует лишь для того, чтобы ведущие студии зарабатывали лишние деньги на видеопрокате и продаже своих хитов. И вдруг – рейтинги продаж возглавил малобюджетный жестокий фильм, представляющий пресловутый грайндхаус, да ещё с названием Я плюю на твою могилу. Получается, "эксплотейшн" выгоднее выпускать на видео? Так началась эра "видеоэксплотейшна" (её ещё называют эрой "видеомерзости" - "video nasty era") и неизбежный закат кинотеатров 42 улицы. То, что не решались показывать на большом экране, с лёгкостью можно было переводить на кассеты.
Картина Я плюю на твою могилу стремительно стала обрастать легендами и противоположными мнениями критиков. Роджер Эберт считает фильм едва ли не худшим в мире. Стивен Троуэр, напротив, расценивает Могилу как революционное достижение. Самая же скандальная легенда окружает происхождение постера. На нём изображена полуобнажённая окровавленная девушка с ножом, причём её лица не видно. Известно, что это не исполнительница главной роли Камиль Китон. Также известно, что это начинающая актриса, ставшая знаменитостью и запретившая разглашать своё имя, не желая быть связанной с фильмом. Большинство киноисториков подозревает Деми Мур, но она на тот момент была несовершеннолетней, и вряд ли продюсеры решились бы на подобное. Может, когда-нибудь загадка постера и разрешится, а мы пока обратимся к самому фильму.
Начинающая писательница Дженнифер (Китон) переезжает в маленький городок, чтобы посвятить себя работе над любовным романом. Местное быдло, не таясь, пялится на красивую героиню, что ей немало льстит. Дженнифер охотно красуется перед "белым мусором" в минимуме одежды и наслаждается эффектом. Вскоре, правда, внимание пускающих слюни мужланов ей надоедает, но уже поздно: ублюдки нападают на девушку и зверски насилуют её. Бесконечное унижение выходит за всякие рамки, когда насильники зачитывают лирические пассажи из черновиков Дженнифер над её истерзанным телом. Придя в себя, героиня решает самолично отомстить мерзавцам. Визит в церковь и факт, что один из насильников является достойным семьянином, содержащим жену и детей, ничего не меняют. Всех нападавших ждёт мучительная смерть, и никакие раскаяния или мольбы о пощаде не остановят Дженнифер.
Стивен Троуэр: "Фильм особенно шокирует отказом от привычных правил повествования. Здесь вы не найдёте монтажных эффектов, в картине почти нет музыки, отсутствует моральный комментарий, не нарушена хронология повествования, нет сентиментально возвышенного внимания к мыслительным процессам героев, наконец, нет чувства очищения через страдание в финале". Троуэр видит в этом достижение Зархи. Многие враги фильма полагают, что подобный подход не позволяет зрителю прочувствовать происходящее на экране и делает Могилу злым, аморальным шокером. Я соглашусь с Троуэром. Мне кажется, что отказ от внешних эффектов совсем не притупляет эмоционального воздействия картины. Да, фильм создаёт серьёзный дисбаланс в сознании смотрящего и нервной системе, так как предлагает поставить себя на место последовательно легкомысленной девушки, вуайериста, насильника, жертвы изнасилования, мстительницы и пострадавших от её гнева. Ни на одном из этих мест зрителю не становится уютно. Беспощадно длинная и жестокая сцена изнасилования – чудовищное испытание для любого зрителя, а эпизод, где Дженнифер невозмутимо покачивается в кресле-качалке под музыку Пуччини и предсмертные крики кастрированного ею насильника, в памяти останется навсегда.
Но от опасности превратиться в мизантропический экзерсис о порочной сущности человека фильм уберегает актриса Камиль Китон (внучатая племянница Бастера Китона, к слову). Её обычно хвалят за "смелость", но нельзя не обратить внимание и на незаурядный драматический талант. Китон феноменально точно передаёт трансформацию героини из самоуверенной красавицы в раздавленную невротичку и, наконец, в беспощадную мстительницу. Именно Китон удерживает связь со зрителем и заставляет сочувствовать своей героине даже в самые неподходящие, казалось бы, моменты. Жаль, что впоследствии ей не выпадали роли, достойные её таланта. А облаченная в бикини и заносящая топор над очередной жертвой Камиль Китон заслуживает места в триумвирате экранных символов женской мести, рядом с закутанной чёрный плащ Мейко Кадзи и наводящей на кинокамеру дробовик Кристиной Линдберг.
Картина Я плюю на твою могилу стремительно стала обрастать легендами и противоположными мнениями критиков. Роджер Эберт считает фильм едва ли не худшим в мире. Стивен Троуэр, напротив, расценивает Могилу как революционное достижение. Самая же скандальная легенда окружает происхождение постера. На нём изображена полуобнажённая окровавленная девушка с ножом, причём её лица не видно. Известно, что это не исполнительница главной роли Камиль Китон. Также известно, что это начинающая актриса, ставшая знаменитостью и запретившая разглашать своё имя, не желая быть связанной с фильмом. Большинство киноисториков подозревает Деми Мур, но она на тот момент была несовершеннолетней, и вряд ли продюсеры решились бы на подобное. Может, когда-нибудь загадка постера и разрешится, а мы пока обратимся к самому фильму.
Начинающая писательница Дженнифер (Китон) переезжает в маленький городок, чтобы посвятить себя работе над любовным романом. Местное быдло, не таясь, пялится на красивую героиню, что ей немало льстит. Дженнифер охотно красуется перед "белым мусором" в минимуме одежды и наслаждается эффектом. Вскоре, правда, внимание пускающих слюни мужланов ей надоедает, но уже поздно: ублюдки нападают на девушку и зверски насилуют её. Бесконечное унижение выходит за всякие рамки, когда насильники зачитывают лирические пассажи из черновиков Дженнифер над её истерзанным телом. Придя в себя, героиня решает самолично отомстить мерзавцам. Визит в церковь и факт, что один из насильников является достойным семьянином, содержащим жену и детей, ничего не меняют. Всех нападавших ждёт мучительная смерть, и никакие раскаяния или мольбы о пощаде не остановят Дженнифер.
Стивен Троуэр: "Фильм особенно шокирует отказом от привычных правил повествования. Здесь вы не найдёте монтажных эффектов, в картине почти нет музыки, отсутствует моральный комментарий, не нарушена хронология повествования, нет сентиментально возвышенного внимания к мыслительным процессам героев, наконец, нет чувства очищения через страдание в финале". Троуэр видит в этом достижение Зархи. Многие враги фильма полагают, что подобный подход не позволяет зрителю прочувствовать происходящее на экране и делает Могилу злым, аморальным шокером. Я соглашусь с Троуэром. Мне кажется, что отказ от внешних эффектов совсем не притупляет эмоционального воздействия картины. Да, фильм создаёт серьёзный дисбаланс в сознании смотрящего и нервной системе, так как предлагает поставить себя на место последовательно легкомысленной девушки, вуайериста, насильника, жертвы изнасилования, мстительницы и пострадавших от её гнева. Ни на одном из этих мест зрителю не становится уютно. Беспощадно длинная и жестокая сцена изнасилования – чудовищное испытание для любого зрителя, а эпизод, где Дженнифер невозмутимо покачивается в кресле-качалке под музыку Пуччини и предсмертные крики кастрированного ею насильника, в памяти останется навсегда.
Но от опасности превратиться в мизантропический экзерсис о порочной сущности человека фильм уберегает актриса Камиль Китон (внучатая племянница Бастера Китона, к слову). Её обычно хвалят за "смелость", но нельзя не обратить внимание и на незаурядный драматический талант. Китон феноменально точно передаёт трансформацию героини из самоуверенной красавицы в раздавленную невротичку и, наконец, в беспощадную мстительницу. Именно Китон удерживает связь со зрителем и заставляет сочувствовать своей героине даже в самые неподходящие, казалось бы, моменты. Жаль, что впоследствии ей не выпадали роли, достойные её таланта. А облаченная в бикини и заносящая топор над очередной жертвой Камиль Китон заслуживает места в триумвирате экранных символов женской мести, рядом с закутанной чёрный плащ Мейко Кадзи и наводящей на кинокамеру дробовик Кристиной Линдберг.
Что дальше?
Если взглянуть на состояние фильмов о женской мести в 80-00-е, то, на первый взгляд, ничего хорошего там не происходит. Желание политкорректных кинематографистов ограничивать женские образы рамками "мудрая мать-одиночка – жертва мужского шовинизма – асексуальная победительница" сужает как диапазон актрис, так и удовольствие от созерцания женщин на экране. Экшн-фильмы о привлекательных воительницах превратились либо в гламурные мейнстримные опыты (Расхитительница гробниц), либо в заурядную фестивальную продукцию (Крадущийся тигр, затаившийся дракон). Но я не склонен впадать в пессимизм. Красивые и талантливые актрисы никуда не денутся, и они непременно вдохновят режиссёров на новые яркие и жёсткие ленты о сексуальных и агрессивных героинях. Положительные примеры уже имеются. В неистощимом американском кино работает известный поклонник Мейко Кадзи и Кристины Линдберг по имени Квентин Тарантино, порадовавший нас дилогией Убить Билла. И даже переживающий не лучшие годы кинематограф Японии совсем недавно подарил нам Девушку-пулемёт от Нобору Игучи. Так что уверен - захватывающие и завораживающие "дни женщин" ещё вернутся.