ОБЗОРЫ
Турецкий гамбит Фатиха Акина
Фильмы Фатиха Акина не хочется называть артхаусом, хотя в силу экономического фактора, так оно и есть - всё, что не соответствует бюджетам и прибылям голливудского мейнстрима, можно определить в качестве артхаусной нишевой продукции. В художественном плане артхаус, как правило, подразумевает субъективный почерк автора и наличие усложненного кинодискурса (нередко, провоцирование зрительского дискомфорта). О фильмах Акина не скажешь и этого. Они рассчитаны на массовую аудиторию, сняты доступным кинематографическим языком и, буквально, следуют шаблонам зрительского кино. При этом его кино нацелено не только на развлечение публики.
В идейном смысле кинематограф Фатиха Акина, немецкого режиссера турецкого происхождения, отвечает на одну из важнейших потребностей сегодняшнего зрителя – запрос на самоидентификацию. Последняя является жизненной необходимостью современного горожанина - его работа скучна и формализована трудовым распорядком, а город, в котором он проживает, безлик, безрадостен и равнодушен к своим жителям. Из числа идентификационных факторов особое место принадлежит этнической принадлежности. В стремлении к идентичности по этническому признаку нет ничего предосудительного. Обращение к своим корням (религиозным, национальным, этническим) необязательно должно сопровождаться доктринальным мышлением и конфессиональным ограничением общения. Факт обращения современного человека к культуре своих предков, по меньшей мере, свидетельствует о поиске духовной опоры, попытке внутренней самоорганизации, свободе совести.
В идейном смысле кинематограф Фатиха Акина, немецкого режиссера турецкого происхождения, отвечает на одну из важнейших потребностей сегодняшнего зрителя – запрос на самоидентификацию. Последняя является жизненной необходимостью современного горожанина - его работа скучна и формализована трудовым распорядком, а город, в котором он проживает, безлик, безрадостен и равнодушен к своим жителям. Из числа идентификационных факторов особое место принадлежит этнической принадлежности. В стремлении к идентичности по этническому признаку нет ничего предосудительного. Обращение к своим корням (религиозным, национальным, этническим) необязательно должно сопровождаться доктринальным мышлением и конфессиональным ограничением общения. Факт обращения современного человека к культуре своих предков, по меньшей мере, свидетельствует о поиске духовной опоры, попытке внутренней самоорганизации, свободе совести.
1. Достучаться до небес
Фатих Акин родился 25 августа 1973 года. Один из семи районов Гамбурга – Альтона, - служил Фатиху местом жизни и местом работы: в этом квартале подбиралась натура для его первых фильмов. В 1994 году он поступил в Гамбургскую академию изобразительных искусств на факультет "Визуальные средства коммуникации". Творческая активность Фатиха Акина позволяет задуматься о сравнении нашей системы кинообразования и немецкой, ориентированной на практическую реализацию студента. Через год после начала учебы Акин уже снимает первую короткометражку, которая получает приз зрительских симпатий на Гамбургском международном фестивале короткометражных фильмов. В это же время он начинает сотрудничать с кинокомпанией "Wüste Film". Акин пишет сценарии, подрабатывает в качестве актёра. К моменту завершения обучения, у Акина будет две режиссерских короткометражных работы (Сенсин - это ты!, 1995, Сорняк, 1996) и полный метр, по художественному качеству которого можно предположить, что выпускник непременно достигнет успеха.
Уже в самом первом полнометражном фильме, Быстро и без боли (1996), Акин обращается к судьбе иммигрантов в Германии. Сюжет закручен вокруг взаимоотношений трёх друзей - турка, серба и грека, проживающих в Гамбурге. После освобождения из мест заключения турок по имени Габриэль решает порвать с прошлым и устраивается на работу, но его друзья, продолжающие промышлять криминалом, втягивают его в разборку с албанской мафией. Для морально нечистоплотной части немецкой критики эта картина стала поводом для спекулятивных заявлений, что-де преступность в Германии – дело рук иностранцев и гастарбайтеров, которые не желают адаптироваться к нормам цивилизованного западного общества. Внешне так всё и казалось, но Фатих Акин, 23-х летний дебютант, был далёк от политики. Он всего лишь рассказал о том, что было близко ему самому, что он сам ежедневно видел на улицах гамбургской Альтоны - он рассказал о жизни ровесников, у которых нет цели в жизни, нет достойного примера перед глазами и поддержки государства. Они срываются в беспредел в надежде либо "выбиться в люди", либо умереть "быстро и без боли". Режиссерский дебют Акина впечатлял энергетикой и пониманием законов драматического кино. Картина не была лишена передержек, как в игре актёров, так и во взаимоотношениях их персонажей, что можно списать на погрешности дебюта, но фильм дал понять, что в немецком кино появился талантливый режиссер. Внутренний накал и психологический акцент сюжета о молодых преступниках, которые барахтаются в реальности и воспринимают взаимную агрессивность как единственное средство успешной коммуникации с миром, позволяет поставить картину в один ряд со Злыми улицами (1973) американца Мартина Скорсезе и Ненавистью (1995) француза Матьё Кассовица. В нашей стране тему горячих голов, которых давит маховик насилия, после Акина поддержал Пётр Буслов в своём дебюте Бумер (2003).
В фильме не было знаменитых актёров, кроме Ральфа Херфорта, который исполнял роль босса албанской мафии, пустивший под откос жизнь трёх закадычных друзей. Предыдущий фильм с участием Херфорта Достучаться до небес (1997) был популярен и в Германии, и в России. (Кажется, что название Достучаться до небес очень подошло бы дебюту Акина). Фильм получил несколько национальных призов - главным образом, в категории дебютного фильма, - а также был номинирован на высшие награды МКФ в Локарно ("Золотой леопард") и Тессалониках ("Золотой Александр"). На МКФ в Локарно спецприз получил актерский ансамбль фильма: Мехмет Куртулис, Александар Йованович, Адам Бусдускос. В эпизодических ролях снялись сам Фатих и его брат, Джем Акин.
В России, благодаря помощи Немецкого культурного центра им. Гёте, картину Быстро и без боли увидели сразу после фурора на Берлинском кинофестивале драмы Головой о стену. В сентябре 2004 года в рамках программы "Кинофорум" Музей кино представил ретроспективу Фатиха Акина из 4-х фильмов, составлявших на тот момент полнометражный актив режиссера.
Уже в самом первом полнометражном фильме, Быстро и без боли (1996), Акин обращается к судьбе иммигрантов в Германии. Сюжет закручен вокруг взаимоотношений трёх друзей - турка, серба и грека, проживающих в Гамбурге. После освобождения из мест заключения турок по имени Габриэль решает порвать с прошлым и устраивается на работу, но его друзья, продолжающие промышлять криминалом, втягивают его в разборку с албанской мафией. Для морально нечистоплотной части немецкой критики эта картина стала поводом для спекулятивных заявлений, что-де преступность в Германии – дело рук иностранцев и гастарбайтеров, которые не желают адаптироваться к нормам цивилизованного западного общества. Внешне так всё и казалось, но Фатих Акин, 23-х летний дебютант, был далёк от политики. Он всего лишь рассказал о том, что было близко ему самому, что он сам ежедневно видел на улицах гамбургской Альтоны - он рассказал о жизни ровесников, у которых нет цели в жизни, нет достойного примера перед глазами и поддержки государства. Они срываются в беспредел в надежде либо "выбиться в люди", либо умереть "быстро и без боли". Режиссерский дебют Акина впечатлял энергетикой и пониманием законов драматического кино. Картина не была лишена передержек, как в игре актёров, так и во взаимоотношениях их персонажей, что можно списать на погрешности дебюта, но фильм дал понять, что в немецком кино появился талантливый режиссер. Внутренний накал и психологический акцент сюжета о молодых преступниках, которые барахтаются в реальности и воспринимают взаимную агрессивность как единственное средство успешной коммуникации с миром, позволяет поставить картину в один ряд со Злыми улицами (1973) американца Мартина Скорсезе и Ненавистью (1995) француза Матьё Кассовица. В нашей стране тему горячих голов, которых давит маховик насилия, после Акина поддержал Пётр Буслов в своём дебюте Бумер (2003).
В России, благодаря помощи Немецкого культурного центра им. Гёте, картину Быстро и без боли увидели сразу после фурора на Берлинском кинофестивале драмы Головой о стену. В сентябре 2004 года в рамках программы "Кинофорум" Музей кино представил ретроспективу Фатиха Акина из 4-х фильмов, составлявших на тот момент полнометражный актив режиссера.
После мрачной атмосферы гангстерской драмы Акин кардинально меняет жанр и снимает солнечную романтическую комедию – В июле (2000). В оригинальном названии фильма зашифровано имя героини – Юли, продавщицы с блошиного рынка, влюбляющейся в молодого преподавателя, которого играет самый популярный немецкий актер конца 90-х – Мориц Бляйбтрой (Достучаться до небес, 1997, Беги, Лола, беги, 1998, Лунный папа, 1999). Даниэль, учитель физики, рохля и пентюх, покупает на барахолке кольцо с изображением солнца Майя (в нашей стране фильм известен под названием Солнце ацтеков), которое по увещеваниям лоточницы должно принести хозяину кольца удачу и любовь. Вскоре герой влюбляется в турчанку и отправляется за своей "любовью" из Гамбурга в Стамбул. Манера роуд-муви разнообразила мелодраматические клише восточноевропейским антуражем, что позволило зрителям усмотреть в стилистике ленты "балканский колорит" в духе Эмира Кустурицы. Фатих Акин, до сих снимавшийся в каждом проекте, после Солнца ацтеков не появлялся в собственных игровых лентах, предпочитая находиться по другую сторону кинокамеры. Однако именно в этой ленте Акином был открыт Бирол Унел, исполнитель главной роли фильма, который станет звездным часом режиссера, – Головой о стену (2004). А пока режиссер вновь снимает два фильма о судьбе иммигрантов: часовую документалку Мы забыли вернуться (2001), которую Акин посвятил своим родителям, и игровой фильм - Солино (2003).
Третий полнометражный фильм Акина отличается тем, что: во-первых, в нём нет турецкой диаспоры, во-вторых, Фатих Акин впервые снимает фильм не по своему сценарию. В основе ленты - произведение Рут Тома о семье итальянцев, иммигрировавших в 60-е годы в Германию. На чужбине они открывает пиццерию, но в семье грядет разлад: мать скучает по родине, итальянскому городку Солино, а братья (одного из них вновь играет Мориц Бляйбтрой), в силу жизненных обстоятельств, становятся непримиримыми соперниками. После "Солино", кажется, что Акин способен снимать кино о любой диаспоре: автор не застревает на политике, акцентируя внимание на мелодраматических коллизиях, которые могут произойти в любой стране с людьми любой национальности.
Фатих Акин, будучи сыном турецких иммигрантов, оказался "ребенком эпохи глобализации". Его художественный стиль - проявление мультикультурализма как принципа параллельного существования культур в целях их взаимного обмена и развития. Акин отмечал, что одним из ключевых событий его юности стало появление и распространение видеомагнитофонов как средств индивидуального выбора культурной программы (в противовес телевидению как инструмента пропаганды и продвижения заданного культурного кода). Образцы для подражания и ролевые модели для поколения, чьё отрочество пришлось на середину 80-х, телеящиком не создавались.
В случае Акина это означало, что для осознания себя следовало попытаться проникнуть в суть того, из чего ты сам состоишь. Акин состоит из западного прагматизма и восточной сентиментальности, он обожает американские фильмы и арабскую музыку. Фатих признавался, что до того момента, пока он не стал режиссером, о многих вещах он просто не задумывался. Например, о тягостном внутреннем состоянии "вечного пришельца", которое свойственно представителю любого этноменьшинства. Получалось так, что турок, проживающий в Германии, не способен без остатка раствориться в культуре страны, даже если он в этой стране родился. Кроме того, если сам иммигрант не сориентируется, то ему поможет окружающий мир: в Германии ты всегда турок, а в Турции – немец.
Надо заметить, что подобное пограничное состояние весьма плодотворно для творческого сознания. Особенности мышления представителя некоренной национальности позволяют оценивать реальность в контексте различных традиций, что на выходе творческого акта приводит к рождению нового культурного продукта, определённого синтезом культур. Если в США проблема меньшинств издавна определялась расовыми различиями (фильмы Спайка Ли или Алехандро Гонсалеса Иньярриту), то в Европе – национально-этнической спецификой (ленты по сценариям Ханифа Курейши, англичанина, имеющего пакистанские корни, или успех фильмов выходца из Туниса, француза Абделатифа Кешиша).
Кем-то было точно подмечено, что первая волна иммигрантов, приехавших в Западную Европу на заработки, пытается, во что бы то ни стало, интегрироваться в новый мир (материально укрепиться, социально адаптироваться так, чтобы стать незаметными). А вот следующее поколение, наоборот, пытается выделиться, подчеркнув свою исключительность. Третье поколение иммигрантов наравне с комфортными условиями жизни, европейским гражданством, качественным образованием, предпочитает личностную идентификацию. С каждым годом режиссеров-иммигрантов становится всё больше – отчасти в силу того, что они обладают иным порогом рефлексии, чуткостью к психологическому дискомфорту и особой настройкой зрения на окружающие события. Турков, снимающих кино в Германии, немало: Тевфик Басэр, Томас Арслан, Озгур Йылдырым, Йылмаз Арслан, Кутлуг Атаман, Айсэ Полат, Йуксел Йавуз.
Третий полнометражный фильм Акина отличается тем, что: во-первых, в нём нет турецкой диаспоры, во-вторых, Фатих Акин впервые снимает фильм не по своему сценарию. В основе ленты - произведение Рут Тома о семье итальянцев, иммигрировавших в 60-е годы в Германию. На чужбине они открывает пиццерию, но в семье грядет разлад: мать скучает по родине, итальянскому городку Солино, а братья (одного из них вновь играет Мориц Бляйбтрой), в силу жизненных обстоятельств, становятся непримиримыми соперниками. После "Солино", кажется, что Акин способен снимать кино о любой диаспоре: автор не застревает на политике, акцентируя внимание на мелодраматических коллизиях, которые могут произойти в любой стране с людьми любой национальности.
Фатих Акин, будучи сыном турецких иммигрантов, оказался "ребенком эпохи глобализации". Его художественный стиль - проявление мультикультурализма как принципа параллельного существования культур в целях их взаимного обмена и развития. Акин отмечал, что одним из ключевых событий его юности стало появление и распространение видеомагнитофонов как средств индивидуального выбора культурной программы (в противовес телевидению как инструмента пропаганды и продвижения заданного культурного кода). Образцы для подражания и ролевые модели для поколения, чьё отрочество пришлось на середину 80-х, телеящиком не создавались.
В случае Акина это означало, что для осознания себя следовало попытаться проникнуть в суть того, из чего ты сам состоишь. Акин состоит из западного прагматизма и восточной сентиментальности, он обожает американские фильмы и арабскую музыку. Фатих признавался, что до того момента, пока он не стал режиссером, о многих вещах он просто не задумывался. Например, о тягостном внутреннем состоянии "вечного пришельца", которое свойственно представителю любого этноменьшинства. Получалось так, что турок, проживающий в Германии, не способен без остатка раствориться в культуре страны, даже если он в этой стране родился. Кроме того, если сам иммигрант не сориентируется, то ему поможет окружающий мир: в Германии ты всегда турок, а в Турции – немец.
Кем-то было точно подмечено, что первая волна иммигрантов, приехавших в Западную Европу на заработки, пытается, во что бы то ни стало, интегрироваться в новый мир (материально укрепиться, социально адаптироваться так, чтобы стать незаметными). А вот следующее поколение, наоборот, пытается выделиться, подчеркнув свою исключительность. Третье поколение иммигрантов наравне с комфортными условиями жизни, европейским гражданством, качественным образованием, предпочитает личностную идентификацию. С каждым годом режиссеров-иммигрантов становится всё больше – отчасти в силу того, что они обладают иным порогом рефлексии, чуткостью к психологическому дискомфорту и особой настройкой зрения на окружающие события. Турков, снимающих кино в Германии, немало: Тевфик Басэр, Томас Арслан, Озгур Йылдырым, Йылмаз Арслан, Кутлуг Атаман, Айсэ Полат, Йуксел Йавуз.
2. Разрушая стены
Как говорили критики, Фатих Акин описал круг: после трёх жанровых рубежей (брутальная драма, лирическая мелодрама, семейная эпопея) в фильме Головой о стену он вернулся к истокам, т.е. к психодраме, наполненной до краёв исступлением и безысходностью.
…В немецкой психушке встречаются двое незадачливых самоубийц: Сибель, двадцатилетняя шлюха, порезавшая себе вены в знак протеста против досаждающих моралью родителей, и Джахит, алкоголик и бездельник, после смерти жены пребывающий в суицидальном состоянии. Чтобы пустить пыль в глаза докторам и общественности, герои заключают фиктивный брак. Пациентов выписывают, но каждый из супругов продолжает вести беспутную жизнь и катится кубарем под гору. Герой и героиня – турки по происхождению, а значит, их неприкаянность и горячий темперамент сыграют с ними злую шутку: Джахит совершит убийство и попадет за решетку, а героиня будет отправлена подальше вон из Германии. Оба героя, бунтовщики без причины, склонны разрушать окружающие их стены непонимания и равнодушия посредством собственной головы – поэтому фильм изобилует припадочными и кровавыми сценами. Но сочетание сентиментальных порывов и сцен жестокости выглядит искусственным, если не сказать, спекулятивным. Чем активнее автор навязывает симпатию к героям (которые весьма скверные люди, если сказать честно), тем сильнее сопротивляешься лирике, замешанной на истерике. Однако, ураганная мощь экзальтированных страстей все-таки пробила публике "голову". На 54-м МКФ в Берлине Головой о стену произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Фильм был удостоен "Золотого медведя" и премии ФИПРЕССИ. (После этого Европейская киноакадемия признала Головой о стену лучшей картиной 2004 года, а Фатиха Акина – лучшим режиссёром; из числа крупных наград можно также отметить 5 Национальных кинопремий). Берлин ликовал – немецкая картина впервые за 18 лет была удостоена высшей награды. Акина признали одним из лидеров национального кино и ключевым делегатом от турецкой общины. Рано или поздно это должно было случиться – не с этим фильмом, так с другим: из 7,7 млн. иностранных граждан, постоянно проживающих на территории Германии, но не имеющих немецкого гражданства, около трети приходится на турецкую общину – самую многочисленную диаспору в Германии. Влияние турков (и что важно, мусульман) на современный уклад немецкого общества должен был найти своё кинематографическое воплощение. Дитер Косслик, директор Берлинского кинофестиваля, тогда прямо сказал, что немецкий турок Акин сегодня тоньше чувствует общественные настроения и более полно видит жизнь Германии.
Самым удачным стилистическим решением фильма Головой о стену было совмещение жестоких городских нравов с задушевными турецкими мелодиями, которые исполнялись турецким оркестром в промежутке между патологическими эскападами героев. Надо сказать, что Фатих Акин давно проявлял себя мастером подбора фонограмм. Будучи грамотным меломаном, свою следующую картину, документальный музыкальный фильм По ту сторону Босфора – Звуки Стамбула (2005) он посвятил музыкальной ауре любимого города. В фильме принял участие композитор Головой о стену Александр Хаке, участник легендарной индастриал-группы "Einstürzende Neubauten", но, главным образом, в фильме были заняты многочисленные турецкие музыканты, чьи мелодии использовались Акином в составе саундтреков.
…В немецкой психушке встречаются двое незадачливых самоубийц: Сибель, двадцатилетняя шлюха, порезавшая себе вены в знак протеста против досаждающих моралью родителей, и Джахит, алкоголик и бездельник, после смерти жены пребывающий в суицидальном состоянии. Чтобы пустить пыль в глаза докторам и общественности, герои заключают фиктивный брак. Пациентов выписывают, но каждый из супругов продолжает вести беспутную жизнь и катится кубарем под гору. Герой и героиня – турки по происхождению, а значит, их неприкаянность и горячий темперамент сыграют с ними злую шутку: Джахит совершит убийство и попадет за решетку, а героиня будет отправлена подальше вон из Германии. Оба героя, бунтовщики без причины, склонны разрушать окружающие их стены непонимания и равнодушия посредством собственной головы – поэтому фильм изобилует припадочными и кровавыми сценами. Но сочетание сентиментальных порывов и сцен жестокости выглядит искусственным, если не сказать, спекулятивным. Чем активнее автор навязывает симпатию к героям (которые весьма скверные люди, если сказать честно), тем сильнее сопротивляешься лирике, замешанной на истерике. Однако, ураганная мощь экзальтированных страстей все-таки пробила публике "голову". На 54-м МКФ в Берлине Головой о стену произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Фильм был удостоен "Золотого медведя" и премии ФИПРЕССИ. (После этого Европейская киноакадемия признала Головой о стену лучшей картиной 2004 года, а Фатиха Акина – лучшим режиссёром; из числа крупных наград можно также отметить 5 Национальных кинопремий). Берлин ликовал – немецкая картина впервые за 18 лет была удостоена высшей награды. Акина признали одним из лидеров национального кино и ключевым делегатом от турецкой общины. Рано или поздно это должно было случиться – не с этим фильмом, так с другим: из 7,7 млн. иностранных граждан, постоянно проживающих на территории Германии, но не имеющих немецкого гражданства, около трети приходится на турецкую общину – самую многочисленную диаспору в Германии. Влияние турков (и что важно, мусульман) на современный уклад немецкого общества должен был найти своё кинематографическое воплощение. Дитер Косслик, директор Берлинского кинофестиваля, тогда прямо сказал, что немецкий турок Акин сегодня тоньше чувствует общественные настроения и более полно видит жизнь Германии.
Самым удачным стилистическим решением фильма Головой о стену было совмещение жестоких городских нравов с задушевными турецкими мелодиями, которые исполнялись турецким оркестром в промежутке между патологическими эскападами героев. Надо сказать, что Фатих Акин давно проявлял себя мастером подбора фонограмм. Будучи грамотным меломаном, свою следующую картину, документальный музыкальный фильм По ту сторону Босфора – Звуки Стамбула (2005) он посвятил музыкальной ауре любимого города. В фильме принял участие композитор Головой о стену Александр Хаке, участник легендарной индастриал-группы "Einstürzende Neubauten", но, главным образом, в фильме были заняты многочисленные турецкие музыканты, чьи мелодии использовались Акином в составе саундтреков.
3. Акин и Фассбиндер
Любопытно, что после фильма На другой стороне (2007), Фатиха Акина всё активнее сравнивают с Райнером Вернером Фассбиндером. Вряд ли подобные аналогии содержат глубокое обоснование, но объяснение этому найдётся. Фассбиндер является одной из ключевых фигур немецкого киноконтекста. Как известно, личности, которые своими произведениями регламентируют уровень национальной культуры, являются своего рода маяками – их именами принято поверять новые явления в искусстве. В нашей стране по-прежнему популярно равнение на киномышление Андрея Тарковского, сравнение с которым оказывается всегда лестным для молодых кинематографистов. Сравнение с Фассбиндером возникло сразу после полнометражного дебюта Акина – Быстро и без боли. В главном герое Габриэле, который после освобождения из тюрьмы решил завязать, критики усматривали отсылку к герою знаменитого сериала Берлин, Александерплатц, Францу Биберкопфу, который после тюрьмы тоже решил жить по-новому. На другой стороне получил награду МКФ в Канне за лучший сценарий. Интересно, что в фассбиндеровском фильме Страх съесть душа (1973), также награжденном наградами Каннского МКФ, не играла Ханна Шигулла – муза Фассбиндера, которая работала с режиссером в 23-х фильмах. Однако именно Шигулла сыграла одну из главных ролей в картине На другой стороне. Сюжет фильма Фассбиндера о романе марокканского иммигранта и немецкой уборщицы затрагивал, как сказали бы сегодня, тему межнациональных отношений – а эта тема составляет один из основных мотивов творчества Фатиха Акина. Кое-какие параллели, действительно, прослеживаются. Тем не менее, сама Ханна Шигулла отказалась сравнивать двух режиссеров: различия между ними ощущаются на уровне принципов художественной практики. Например, Фассбиндер не разрешал актёрам отклоняться от сценария, Акин же, напротив, позволяет актёру развивать образ. По мнению Акина, актер должен найти что-то свое в характере персонажа и, зацепившись за это, придать роли личный импульс; тогда роль получится. Фассбиндер держал процесс под контролем, что позволяло ему снимать несколько фильмов в год, в то время как у Акина, в силу свободы на съёмочной площадке, на один проект уходит около двух лет.
4. На своей стороне
Подобно плавильному котлу, в душе любого иммигранта перемешиваются культурные базы, образуя новые мировоззренческие платформы. Акин переносит ощущение культурной интеграции на экран чуть ли не на композиционном уровне: его персонажи усложняют фабулу, перемещаясь в противоположных направлениях. В фильме "На другой стороне" турчанка нелегально приезжает в Германию, а успешный немецкий профессор её покидает, чтобы обосноваться в Турции. Вероятно, так режиссер видит баланс, фиксируя драматургический маршрут между пунктом отправления и прибытия, между бытом и мечтой, между тем местом, где мы есть, и тем местом, где хотели бы оказаться. В этом смысле, Акин каждый раз предлагает хэппи-энд, поддерживая персонажей в их попытке завершить путь и обрести желанную остановку. Это чувство, "прибытие в новый мир", Акин пронёс с детства. Когда его семья путешествовала по Турции на автомобиле, маленький Фатих впервые попал в Стамбул, который показался ему другим полюсом земли, полной противоположностью Гамбургу. С тех пор родная Германия и не менее родная Турция стали для него взаимодополняющими источниками вдохновения. Когда сцена не идёт в Германии, Акин пытается переложить её для турецких интерьеров, и наоборот. Акин, словно живописец, приобрёл сразу две палитры красок вместо одной. Усилив "колористические" возможности и почувствовав расширение изобразительного потенциала, ни от одной из "палитр" Акин уже не в силах отказаться. Стремление художника понятно: найти точный образ, который был бы верен авторскому замыслу и соответствовал бы времени и месту. Если резерв немецко-турецкой специфики исчерпан и не помогает, Акин прибегает к другим средствам, ведь для него (как режиссера, ориентированного на кино человеческих отношений) важно не повторяться в мелочах, избежать сюжетной стереотипности, чтобы не потерять зрителя. Когда Акина спросили, для какой цели он включил в фильм "На другой стороне" лесбийскую связь (проблематики сексуальных меньшинств он прежде не касался), режиссер остроумно отшутился. Он ответил, что если бы в Германию приехал турок, который влюблялся бы в немку, то это была бы тоска, а не фильм: избитая схема в духе "Кинг-Конга", когда волосатое существо прибывает в большой город и влюбляется в белую женщину. Акин может позволить себе шутить подобным образом, так как он в равной степени чувствует себя и немцем, и турком - толерантная интонация его фильмов в полной мере подтверждает принадлежность режиссера к обеим общностям.
Повышение международного интереса к творчеству Фатиха Акина обозначило перед ним новые перспективы. Как известно, пользующиеся популярностью немецкие режиссеры неминуемо ангажируются Голливудом (Вольфганг Петерсен, Роланд Эммерих, Оливер Хиршбигель, Роберт Швентке, Меннан Япо). Нет сомнений в том, что Фатих Акин тоже получал предложения из-за океана. Однако свой отказ он комментировал следующим образом: "Здесь я продюсирую, кого хочу, я пишу сценарии, о чём хочу, наконец, я снимаю то, что мне хочется; здесь я на передовой, а кем я буду там?" Но мировая популярность вносит свои коррективы – и вот Фатих Акин говорит, что глупо сопротивляться возможности поработать в Голливуде ("Если ты любишь кино, то ты найдешь, за что полюбить и Америку"). Акин участвует в сборном проекте "Нью-Йорк, я люблю тебя" (2008), снимая одну из виньеток альманаха. Сложно сказать, станет ли США его третьей родиной. Однако молодой человек, который к 34-м годам снял пять игровых фильмов и два документальных, а также снискал признание самых авторитетных кинофорумов, оказывается более рассудительным, чем это может показаться. После триумфа Головой о стену Акин снимает неигровой фильм, стараясь избежать нагнетания шумихи вокруг своего имени. После успеха На другой стороне Акин снова откладывает замыслы потенциально успешных игровых проектов, чтобы завершить документальный фильм (и снимаемый не где-то там, а в Турции). Мусорная свалка в райском саду (2009) посвящена санкционированному турецкими властями загрязнению природных уголков черноморского побережья. Иммунитет режиссера против кинокоммерции в высшей степени похвален. Хотя, с другой стороны, лидерство в области межкультурного диалога обязывает: кто ещё расскажет миру о произволе турецкой администрации и проявит внимание к местному населению, как не самый знаменитый в мире немецкий турок?
Повышение международного интереса к творчеству Фатиха Акина обозначило перед ним новые перспективы. Как известно, пользующиеся популярностью немецкие режиссеры неминуемо ангажируются Голливудом (Вольфганг Петерсен, Роланд Эммерих, Оливер Хиршбигель, Роберт Швентке, Меннан Япо). Нет сомнений в том, что Фатих Акин тоже получал предложения из-за океана. Однако свой отказ он комментировал следующим образом: "Здесь я продюсирую, кого хочу, я пишу сценарии, о чём хочу, наконец, я снимаю то, что мне хочется; здесь я на передовой, а кем я буду там?" Но мировая популярность вносит свои коррективы – и вот Фатих Акин говорит, что глупо сопротивляться возможности поработать в Голливуде ("Если ты любишь кино, то ты найдешь, за что полюбить и Америку"). Акин участвует в сборном проекте "Нью-Йорк, я люблю тебя" (2008), снимая одну из виньеток альманаха. Сложно сказать, станет ли США его третьей родиной. Однако молодой человек, который к 34-м годам снял пять игровых фильмов и два документальных, а также снискал признание самых авторитетных кинофорумов, оказывается более рассудительным, чем это может показаться. После триумфа Головой о стену Акин снимает неигровой фильм, стараясь избежать нагнетания шумихи вокруг своего имени. После успеха На другой стороне Акин снова откладывает замыслы потенциально успешных игровых проектов, чтобы завершить документальный фильм (и снимаемый не где-то там, а в Турции). Мусорная свалка в райском саду (2009) посвящена санкционированному турецкими властями загрязнению природных уголков черноморского побережья. Иммунитет режиссера против кинокоммерции в высшей степени похвален. Хотя, с другой стороны, лидерство в области межкультурного диалога обязывает: кто ещё расскажет миру о произволе турецкой администрации и проявит внимание к местному населению, как не самый знаменитый в мире немецкий турок?