Жизнь до поры до времени не слишком была расположена к Сугаваре. Он родился 16 августа 1933 года на севере Японии, в городе Сендай. Родители развелись, когда Бунте было четыре и по стечению обстоятельств самым близким человеком для него стала мачеха. Долгое время Сугавара считал её родной матерью, а когда он узнал правду, то для него это стало сильнейшим шоком. В начале 50-х мачеха оставалась главной и единственной поддержкой для неуспевающего студента Сугавары. Знание правды о своём происхождении и послевоенная обстановка в Японии не слишком располагали будущего актера к оптимистическому взгляду на жизнь и стремлению добиваться успеха. Сугавара с большим трудом поступил в университет (он хотел изучать литературу, но каким-то образом оказался на юридическом отделении), учился без блеска и предпочитал проводить время в кино. Сугавара и сейчас охотно делится кинопристрастиями той поры (вестерны и французское кино 30-х), со знанием дела рассуждая о работах Клера или Дювивье. Из университета его довольно скоро исключили, и Бунта отправился покорять модельный бизнес, благо внешность позволяла. Параллельно новоявленный манекенщик стал всё больше злоупотреблять алкоголем, а когда денег на выпивку не хватало, то (есть такие слухи из достоверных вроде как источников) зарабатывал сутенёрством. Внешность Сугавары и компания полунищих провинциалок-манекенщиц вполне подходили в качестве антуража к этой "профессии". Тогда же у Сугавары появились знакомые в среде якудза. Актёр не особенно этим гордится, но в его карьере знание городского дна и его обитателей точно пригодилось.

В конце 50-х Сугавара всерьёз нацелился на кинематограф. На студии "ШинТохо" его в компании Теруо Йошиды, Шигеру Амачи и Тацуо Терашимы рекламировали как "симпатичного великана", а внимание на начинающего актёра обратил сам Теруо Ишии. Ишии снял Сугавару в Белой линии (1958), а потом не раз с ним сотрудничал. Наблюдательный Бунта впоследствии очень точно сформулировал место Ишии в японской студийной системе: "Он не был командным игроком, так сказать, не являлся частью общей миски риса". Поэтому не Ишии было суждено стать главным режиссёром в карьере Сугавары. Да и о карьере было говорить рано. В 1961 году "ШинТохо" обанкротилась. Для многих талантов студии это был серьёзный удар, но не для нашего героя. Находившийся на момент банкротства в серьёзном запое Бунта вообще не обратил внимание на случившееся. Когда же "симпатичный великан" пришёл в себя, его уже приглашали на студию "Шочику". Правда, первый же фильм на "Шочику" мог стать для Сугавары последним: снимавший Сямисен и мотоцикл Масахиро Шинода пришёл в такую ярость из-за опоздания Сугавары (тот накануне снова напился), что уволил его. Но Бунта как-то зацепился за студию ("Я старался не думать о будущем и не поддаваться негативным эмоциям"). Классика Кейсуке Киноситу, например, впечатлил странный блеск в глазах актёра (позже это впечатлит и Фукасаку), пусть он и был вызван самой прозаической причиной (похмелье). Так Бунта попал в фильм Киноситы 1963 года Легенда о яростной борьбе, но картина провалилась в прокате. Более выгодным оказалось знакомство с Нобору Андо. Потомок аристократов, подводный камикадзе (он прошёл обучение, но война закончилась перед первой миссией), самый настоящий якудза, писатель, продюсер и актёр, Андо всю свою послевоенную жизнь превратил в шоу. Японцы следили за его поисками и арестом в газетах и новостях, потом, после отсидки, за торжественным отречением от преступного прошлого, а потом и за его экранными подвигами. Разное про Андо говорят. Например, Фукасаку, не раз снимавший актёра-якудза, с явным неодобрением комментирует попытки Андо идеализировать свой экранный образ. Но для Сугавары Нобору-сан стал главным покровителем в 60-е. Он следил, чтобы Бунта не спился окончательно, помогал с ролями, а несколько раз, когда дела Сугавары были совсем плохи, практически спасал актёра от голодной смерти. И когда Андо в 1967 году перебрался студию "Тоэй", набиравшую обороты в жанре "якудза эйга", то позвал с собой и Сугавару.

Первым значительным фильмом Сугавары на "Тоэй" стала очередная серия популярной Тюрьмы Абашири от его старого знакомого Ишии (1967). Постепенно Бунта стал справляться с личными проблемами или, по крайней мере, отгораживать их от работы. На "Тоэй" актёр работал очень много, постепенно зарабатывая "звёздный" статус, хотя до истинного прорыва было ещё далеко. Сугавара неплохо смотрелся в паре со знаменитым Томисабуро Вакаямой в отдельных эпизодах популярных серий Бандит (1968-1974) и Жестокий священник (1968-1971), хотя, конечно, он скорее подыгрывал знаменитому Вакаяме. Появлялся Сугавара на экране и вместе с Андо. Например, в фильме Организованная преступность 3 Дзюнья Сато (1969) их герои действовали на равных, завоёвывая преступный мир послевоенной Японии. Андо вообще играл версии самого себя, то есть якудза образца 40-50-х. Играл не особенно хорошо, но за счёт личного обаяния актёрскую популярность снискал немалую. Так как Андо ассоциировался по преимуществу с современностью, то его редко привлекали к "нинкйо эйга", лентам, отсылавшим зрителя к девятнадцатому и началу двадцатого веков, и рассказывавшим о противостоянии однозначно хороших и однозначно плохих якудза. Сугаваре же пришлось в "нинкйо" появляться регулярно, хотя, конечно, это был не его жанр. Темпераменту актёра было очевидно тесно в выверенных рамках поджанра. Например, когда Бунта играл романтических героев или персонажей "нинкйо", то выглядел просто скучающим и не интересующимся ролью (особенно это заметно в Банде Цветущей Вишни ветерана Масахиро Макино 1972 года). Маэстро "нинкйо" Тай Като попытался сделать благородного героя своего Красного пиона 6 (1970) более мрачным и загадочным, чем было принято, но и здесь Сугавара далёк от совершенства. Напротив, в ролях злодеев, как в Красном пионе 2 Норифуми Сузуки (1968) Бунта царит в кадре и легко переигрывает всех положительных героев. За злодеяниями его убийцы и насильника следить гораздо интереснее, чем за подвигами правильных персонажей. В общем, было очевидно, что в эпоху Кена Такакуры и Кодзи Цуруты, воплощавших дух "нинкйо" на экране, Сугаваре достойного места не найти, пусть он и превосходил этих звёзд по таланту.

Упоминавшийся Норифуми Сузуки попробовал сделать для Сугавары особый тип героя "нинкйо", совместив обычную героику и комедийно-пародийные элементы. Так появилась серия по сценариям и частично поставленная Сузуки Уличные торговцы Канто (1969-1971), где Бунта демонстрировал универсальность своего дарования, расправляясь со злодеями и находя время для забавных эпизодов. Правда, чувство юмора Сузуки было не самое изысканное, потому особенно выдающимся сериал не стал.

В 1969 году Сугавара получил и собственную серию. Стало очевидным, что место ему в современности, а так как где-то как раз с 1969 незыблемая, казалось бы, система "нинкйо" стала давать некоторые трещины, то и серию для набиравшего популярность актёра назвали соответственно: Современный якудза (1969-1972). В добротных боевиках Сугавара получил возможность блеснуть своими мимическими способностями, самоиронией, но при этом остался эффектным героем "якудза эйга". В 1971 году, параллельно с Современным якудза 5 режиссёр Садао Накадзима сделал ещё один фильм с Сугаварой, Братья Мамуши. Синтез жёсткого боевика и комедии оказался весьма популярен. Бунта играл в паре с отличным актёром Тамио Кавадзи, и их бестолковые, но симпатичные якудза зрителям понравились. Так запустилась новая серия, длившаяся до 1974 года. Но гораздо важнее стало привлечение к съёмкам шестой части Современного якудза режиссёра Киндзи Фукасаку.

Сам Сугавара говорил, что ему лучше всего работалось с тремя режиссёрами примерно его возраста. Это Накадзима, Н. Сузуки и как раз Фукасаку. Кинематографисты, родившиеся в период 1923-1934, вообще произвели особый фурор в японском кино, вознеся его в 60-70-е на небывалые высоты. Не случайно, что это были люди, чьё детство и юность выпали на послевоенные годы. Крушение идеалов, отвращение к прежней власти (которая ввергла страну в бойню) и нынешней (которая прикрывала лозунгами о возрождении Японии свою зависимость от победившей Америки), общая атмосфера в стране (выживание любой ценой) – всё это формировало в юных японцах внутреннюю глубокую и всевыжигающую ненависть. Ненависть, которую талантливые люди вложили в своё творчество, превратив личные переживания в сметающие на своём пути все авторитеты и правила, поистине ошеломительные киношедевры. Как говорил со своей неповторимой ухмылкой один из гениев японского кино (и представитель описываемого поколения), великий Сейдзун Сузуки: "Разрушительная сила гораздо интереснее созидательной". Так что на примере Японии можно сделать вывод, что поражение и национальное унижение бывают очень полезны для культуры.

Фукасаку стал одним из безусловных лидеров в новом, радикальном подходе к кино. Талантом он превосходил многих современников и предшественников (я вообще его считаю лучшим режиссёром Японии всех времён), а неповторимый, суперкинетический стиль, сочетающий эффектное зрелище, полудокументальную манеру повествования, социально-политическую критику и точные психологические портреты персонажей, окончательно выкристаллизовался к 1972 году и Уличному гангстеру (международное прокатное название фильма Современный якудза 6. С Сугаварой Фукасаку работал и раньше, но "своими" режиссёр и актёр стали только после Уличного гангстера, ознаменовавшего начало мощного творческого союза и долгой дружбы.

Уличный гангстер превращён Фукасаку и Сугаварой в сгусток бешеной энергии, фильм, в котором темпераменты постановщика и исполнителя главной роли словно соревнуются в творческом безумии. Чем изощреннее режиссура Фукасаку, тем яростнее игра Бунты. Его герой, якудза Окита, не ищет зрительских симпатий и творит на экране то отвратительные, то вполне благородные дела. Независимость и желание следовать только своим понятиям о чести и человечности делают этого неоднозначного персонажа куда более живым и оттого привлекательным, чем традиционные иконы "нинкйо". Окита живёт по личным правилам, но готов нести ответственность за содеянное и отвечать за свои поступки, пусть даже жизнью. Конечно, это был новый герой "якудза эйга", сыграть которого было по силам только такому актёру, как Бунта. В некоторых эпизодах Сугавара демонстрирует и вовсе немыслимую самоотдачу. Особенно в финале, когда на глазах Окиты с вскриком "Мне больно" гибнет от рук бандитов возлюбленная Кинуё (лучшая роль красавицы Маюми Нагисы). Крупный план актёра передаёт зрителю физическое страдание и бессилие "бешеного пса", которое остается в памяти навсегда. Сугавара постарался, чтобы именно Фукасаку получил постановку ганстерского эпоса "Тоэй" Бои без чести и жалости, насчитывающего пять частей (1973-1974). Сериал стал шедевром, японского и мирового кино, похоронил традиции "нинкйо", открыл моду на поджанр "дзицуроку" (реалистичных и основанных на реальных событиях гангстерских лент), сделал Фукасаку ведущим постановщиком Японии и окончательно утвердил Сугавару в ранге главной звезды "якудза эйга новой волны". В истории о становлении послевоенной системы организованной преступности и её постепенном сращивании с политикой и бизнесом Бунта досталась роль Хироно, "последнего честного якудза". Мир Боёв густо населён персонажами, не в каждой серии Сугавару можно считать главным действующим лицом, но актёр делает своего героя самым запоминающимся в масштабной картине интриг мира якудза. Хироно с каждой серией всё больше разочаровывается и расстаётся с иллюзиями не только о благородстве преступного мира, но и об устройстве общества вообще. Таким образом к последней части он превращается в побитого жизнью циничного комментатора. Метаморфозы Хироно мастерски переданы актёром, а фирменные всплески эмоций впечатляют не меньше, чем в Уличном гангстере. Сугавара объяснял успех Боёв так: "Слишком мало фильмов снималось о тёмной стороне человеческой натуры. Кинематографисты всегда стараются приукрасить правду, уподобляясь в этом политикам". Популярность серии привела к появлению почти не связанной с оригиналом трилогии Новые бои без чести и жалости (1974-1976). Да и внутри самой трилогии картины не были связаны. Фукасаку снова блистал своим умопомрачительным стилем, а Сугавара виртуозно воплощал несколько отличных от Хироно героев. В центре Новых боёв обычно расчётливые и изощрённые манипуляторы, которые вероломство и жестокость преступного мира стараются заставить играть на себя. Иногда это выходит, иногда нет, но оторваться от интриг научившихся обуздывать или использовать свою ярость героев Бунты зрителю всё равно невозможно.

Разумеется, игра Сугавары в Уличном гангстере или Боях вызывает только восхищение. Хотя моя любимая роль Сугавары у Фукасаку – это детектив Куно в фильме Полицейские против бандитов (1975). Один из самых мрачных фильмов Императора Киндзи повествует о полицейском, попавшем в центр войны кланов и своих коррумпированных начальников, и в конечном итоге картина ставит знак равенства между служителями закона и его нарушителями. В жестокой и динамичной ленте Сугавара демонстрирует не просто эмоционально сыгранную личную трагедию своего героя, но и интереснейший парафраз образа сыщика из "нуара". Напомню, что классический детектив литературного и кинематографического "нуара" обычно защищён внешней бронёй показного цинизма и уверен, что повидал все возможные мерзости человечества. Однако события, в которые ему предстоит окунуться, как правило, демонстрируют детективу совсем ужасающие картины низости и предательства. Вот и Куно уверен, что дружба с якудза и внешнее следование полицейской иерархии при циничных ухватках бывалого сыщика обеспечат ему хоть какое-то спокойствие. Но вероломство друзей-преступников и безграничная коррумпированность полицейского аппарата уничтожают детектива как морально, так и физически. Сугавара мастерски передаёт трагедию человека, чей мир рушится, и герой бессилен что-либо изменить. И даже выплески бешеной энергии здесь выглядят агонией затравленного зверя. Феноменальная работа, по эмоциональности не знающая себе равных.

Если посмотреть на фильмографию Сугавары 70-х, то количеству сделанных им в ту пору фильмов можно только поразиться. Не все картины были уровня шедевров Фукасаку, но Бунта всегда работал с полной самоотдачей. Не забывал он и о других верных "сообщниках". Регулярно снимался у Накадзимы и Н.Сузуки. Накадзима вообще нашёл себя в "дзицуроку" и вошёл в "большую тройку" поджанра вместе с Фукасаку и Дзюнья Сато. Изощрённостью великого Киндзи он, может, и не обладал, но его жёсткие и жестокие гангстерские ленты поддерживали высокий уровень якудза эйга 70-х. Именно Накадзима снял впечатляющую трилогию Крёстный отец Японии (1977-1978), где эпический размах и кровавые батальные сцены помогали анализировать разрушающее явление якудза на личность. Снимать подобный проект без Бунты было немыслимо, поэтому Сугавара в трилогии присутствует. Особенно актёр хорош в заключительной части, где играет прикованного к креслу свирепого гангстера. Не утративший буйности нрава герой и в кресле остаётся опасным безумцем, наводящим ужас на сообщников и врагов.

Напротив, Норифуми Сузуки с богатым опытом работы над "нинкйо" в новом поджанре места себе не видел. Но никак не потерялся на "Тоэй". В 70-е Сузуки отметился визуально изысканными эротико-приключенческими лентами зачастую анархической направленности (вроде Секса и ярости). А в 1975 году он запустил серию Дальнобойщики. Не самая большая художественная удача Норифуми-сана, серия тем не менее стала популярной и продолжалась до 1979 года (всего снято десять фильмов). Главные роли исполнили Кинья Айкава и наш герой, Бунта Сугавара. Развлекательная смесь приключений и комедийных ситуаций была возможностью передохнуть от жестокости "дзицуроку", и Сугавара охотно ей воспользовался.

Вообще же в конце 70-х актёр странным образом оказался на месте своего героя Хироно. Тот, как вы помните, разочаровался в кодексе якудза, а Сугавара стал чувствовать неудовлетворение и разочарование в кинематографе. "Фукасаку пытался изменить наше кино, но этого оказалось недостаточно", - объявил Бунта. Наступивший тогда же и продолжающийся по сей день кризис японского кино только подтвердил его правоту. Даже неожиданный всплеск активности Фукасаку, Ишии и С. Сузуки на рубеже веков, давший нам такие блистательные ленты, как Королевская битва, Неудачник и Пистолетная опера соответственно, не изменил положения и только лишний раз подтвердил правоту Сугавары. Прав актёр оказался и в своём недовольстве образовательной системой Японии. Много шума наделала история, когда Сугавара забрал сына из школы и занялся его домашним обучением. Результатом стало то, что Сугавара-младший поступил в университет с рекордно высокими баллами. Недоучившийся студент Бунта оказался классным педагогом. И говорили в 80-е о его педагогическом успехе больше, чем о ролях. Нет, Сугавара снимался, но гораздо меньше и без особого энтузиазма.

Примерно то же наблюдалось в 90-е, наблюдается и сейчас. Актёра можно увидеть в каком-нибудь престижном проекте, например, Дора-Хейта Кона Итикавы (2000), где в небольшой роли он начисто переигрывает звезду фильма, Кодзи Якушо (отличного актёра, кстати). Можно наблюдать, как он - одновременно с самоиронией и сентиментальностью - обыгрывает образ "не стареющего душой" якудза в картине Мой дедушка Йоичи Хигаши (2003). Можно услышать его голос в популярных анимационных фильмах Унесённые призраками Хаяо Миядзаки (2001) или Сказания Земноморья Горо Миядзаки (2006). Но сам актёр предпочитает говорить о фильмах и друзьях 60-70-х. Он остаётся верен им. Например, в 2003 оказался от всех дел и проектов, чтобы быть рядом с умирающим Фукасаку. До сих пор именует Андо (которого давно обошёл по популярности) "Андо-сан". Бунта не стремится постоянно быть в центре внимания, не жалует телевидение и редко даёт интервью. Зачем ему это? Он и так суперзвезда. Суперзвезда до такой степени, что в малочисленных интервью уверенно может высказывать своё мнение, не думая о возможной реакции. Якудза эйга? "Жанр умер, когда я ушёл из него". Засилье американского кино? "У них много плохих фильмов, но они всегда будут снимать и отличные ленты. Американское кино подобно реке, которая никогда не пересохнет. А наше кино пересохло". Поподробнее о современном состоянии японской киноиндустрии? "У Фукасаку был фильм Кладбище чести. Так вот, наше кино – это кладбище фильмов".

И кто рискнёт спорить с самим "бешеным псом якудза эйга"?